Демон в белом

Политика тут вообще ни при чем.

– Ты это им скажи, – буркнул Бандит, глядя вниз через перила.

– Ты прав, – кивнул я Лориану. – Таковы их ожидания. – Я невольно вспомнил принцессу Селену, обнаженную и прекрасную в моем видении, и то, как мы сидели вместе на Соларианском троне. – Но я этого не хочу.

И уж тем более я не хотел никаких интрижек с Александром, пусть такой путь и был удобнее всего, – даже если бы я в самом деле оказался тем, за кого меня принимали имперские аристократы.

– Тогда убедите в этом других, – посоветовал молодой офицер, склонив голову, и положил трость на колени.

Глава 6

Одиночество

Дверь каюты с шипением закрылась за спиной, и некоторое время мне было слышно лишь гудение вентиляционной системы.

Наконец я остался один.

Я положил шинель Полусмертного Адриана Марло в ячейку у двери, а пояс Дьявола Мейдуа повесил на крючок. Наклонившись, расстегнул сапоги сэра Адриана, Викторианского рыцаря, и поставил их в нише под шинелью. То, что осталось от меня после снятия одежды, пересекло прихожую.

Внутренние двери, простые, деревянные, открылись от толчка.

Дом.

Мои каюты на «Тамерлане» были больше стандартных. Комната отдыха открытой планировки, с высоким потолком, включала в себя небольшую столовую в правой части и потайной лифт, на котором слуги привозили еду из офицерской кухни четырьмя палубами ниже. За дверьми слева располагался своего рода шлюз, по которому можно было попасть в спальню и отдельную ванную. Короткая лестница вела на верхний этаж, где по кругу стояли шкафы с книгами, микрофильмами и информационными кристаллами.

Иллюминаторов не было, однако одну стену полностью покрывал голографический экран, в данный момент демонстрировавший изображение медленно вращающегося под «Тамерланом» газового гиганта. Планетарное свечение отбрасывало на темную мебель и роскошные ковры розовато-золотистые блики. На пристенном столике находилась голова манекена в шлеме мирмидонца. Высоко на стене по правую руку от меня висело золотое знамя с восьмикрылым ангелом – боевой штандарт адмирала Мариуса Вента, убитого мной диктатора Фароса. Мрачный трофей. А черный череп вместо лица у ангела вдвойне заставлял задумываться о смерти.

Здесь были сотни сувениров, напоминавших о моей прежней жизни и о Валке. Керамическая чаша для омовений, подарок Джинан, треснувшая и запаянная серебряным припоем. Рядом на столе – голограмма, на которой мы с Валкой стоим над разломом в Калагахе. Снимал сэр Эломас Редгрейв.