Демон в белом

Я исподлобья взглянул на старого друга, и он виновато улыбнулся в ответ.

– Мне понравилась ваша речь, – сказал я Караксу. – Не каждый лорд справился бы.

Мы в молчании постояли друг против друга, не решаясь продолжить. Легионер был выбрит наголо, как положено, на смуглой коже шеи чернели идентификационные татуировки. Он то и дело порывался открыть рот, но всякий раз пресекал себя. За то время, что я был рыцарем, его терзания стали мне хорошо понятны.

Одарив солдата своей лучшей, самой кривой улыбкой, я спросил:

– Ваше имя Каракс?

– Да, сэр! То есть ваша светлость.

 – Он выпрямился почти по стойке смирно. – Каракс с Арамиса, сэр. Триастр. Вторая когорта Триста девятнадцатого легиона Центавра, сэр. Ваша светлость. Сэр.

Он спохватился и отдал честь, прижав кулак к груди.

Я ответил тем же.

– Каракс, просто «сэр» достаточно. Мы оба солдаты.

И когда это случилось? Когда я стал солдатом? Я вовсе не собирался им становиться. Я покинул дом, чтобы учить языки, стать схоластом.

Не сражаться и уж точно не убивать.

Не умирать.

– Это правда? – спросил он. (Я сразу понял, о чем он, но позволил продолжить.) – То, что вас невозможно убить.

Помня о камерах, я не мог сказать ему всей правды. Даже если бы мог, он все равно не поверил бы. Если бы я ответил «да», Каракс счел бы меня аферистом. «Нет» – лжецом.

– Так считают.

Каракс кивнул, удовлетворенный моим ответом.

– Говорят, вы голыми руками убили одного их короля.

– Князя, – поправил его я и поднял два пальца.

 – Не одного, а двоих. И не голыми руками, а мечом.

Я машинально покрутил кольцо на левом большом пальце, которое забрал у князя Аранаты после его убийства. Руки невольно задрожали, и мне пришлось сжать их в кулаки. Я отрубил князю голову после того, как оно отрубило мою. Я до сих пор помнил, как смотрел на свое обезглавленное тело, пока тьма не окутала меня. Пока я не вернулся.

Паллино заерзал. Он тоже видел. Он знал правду.

– Сэр, война скоро закончится? – спросил Каракс, потупив взгляд, словно боялся смотреть на меня.

 – Я на императорском пособии еще с довоенных времен. Почти всю жизнь во льду, понимаете? Дома не был… даже не знаю сколько. Лет семьсот? У меня, наверное, уже сотня внуков. Если вернусь, меня не узнают. Нас таких много. Ребята не возвращаются домой. Закончить бы эту войну.

Его ладонь снова сжала предмет, который он носил под формой.

Несчастный меня растрогал.