Ревущая Тьма

«Молодец, Криспин! – щелкнул, словно хлыст, голос сэра Феликса в подземном тренировочном зале моей юности. – Еще раз!»

Меня уже сбивали с ног. В боросевском Колоссо, во время операций Красного отряда, темными голодными ночами на улицах. Мой брат Криспин сбивал меня с ног несчетное количество раз. Вот и теперь мне почудилось, что надо мной стоит брат. Черная форма легионов напоминала униформу моего дома: подпоясанная туника с регалиями и галифе, заправленные в высокие сапоги.

– Это вам не сказки.

 – Бассандер остановился вне досягаемости моего меча, посмотрел на меня свысока и пригладил нелепо растрепанные волосы. – Вы не герой. Не вам решать судьбу Империи. Это не спектакль. Бросьте меч. Все кончено.

Моему внутреннему «я» казалось, будто я снова на полу Колоссо, побитый кем-то из гладиаторов или гладиатрис князя. Я стоял перед ними на коленях, а они прижимали кончик меча к ложбинке на моем плече, ожидая решения зрителей и лорда Балиана Матаро. Я всегда сражался достойно, и решение всегда было в мою пользу.

Большие пальцы вверх. Жизнь спасена.

На платформе не было зрителей. Никто не подбадривал, никто не улюлюкал. Лишь сирена продолжала выть, да внизу кричали люди. Я молчал, несмотря на то что сражался за свою свободу, за победу. Видение прошло, и вместо призрачного колизея глазам вновь явилась мрачная действительность. Передо мной был только Бассандер, готовый опустить меч. Никаких гладиаторов. Никаких зрителей.

Мы были одни.

Мы были не одни.

Выстрел пришелся Бассандеру прямо в лицо; лазурный луч станнера исказил силовое поле щита и заставил капитана отшатнуться. Он не был ранен, просто отвлекся. Мне этого хватило. Мысленно призвав Криспина и эмешских гладиаторов, я вскочил, и со мной вскочили мальчик-Адриан и Адр-мирмидонец, и втроем мы отсекли у запястья руку Бассандера вместе с мечом и бросились на него, ломая ему нос тыльной стороной ладони. Он выдержал два удара, но на третьем повалился навзничь, словно каменная стена, когда связывающий камни цементный раствор превратился в пыль.

Я уселся на него, прижав коленом грудь и схватив за горло. Говорить было нечего, приводить доводы – поздно. Мы спорили без слов, на более честном языке.

– Сдавайтесь!

Мне на миг показалось, что он возразит. Я сжал пальцы и буквально услышал, как вместо меня говорит мой отец – раскатисто, повелительно:

– Повторяю, сдавайтесь.