Ревущая Тьма

– Это шахтеры, – догадался я, вспомнив голограммы шахтерских кораблей в поясе Делоса, которые показывал мне отец. – Выкачивают из диска тяжелые элементы. Должно быть, это проще, чем бурить планеты.

На моих глазах посреди диска и в тени освещаемых холодным солнцем планетоидов возникли новые вспышки.

Отавия вызвала с консоли несколько изображений, переданных внешними корабельными камерами:

– Похоже на то. А что станция? Дала ответ?

– Нет, мэм, – отчеканил связист. – Просигналить повторно?

– Да, – распорядилась Отавия.

Отходя от иллюминатора, я едва не споткнулся об одеяло.

– Пойду навещу остальных. По словам Окойо, все должны были проснуться.

* * *

Сиран и Паллино все еще ежились от холода в медике, укутанные согревающими одеялами. Оба пили обязательный после пробуждения апельсиновый сок. С ними были Айлекс и Бандит.

– Где Хлыст? – спросил я, приглаживая воротник.

С распадом Красного отряда я снова стал носить простые черные рубашки с брюками.

Паллино вперил в меня единственный голубой глаз. Он еще не надел повязку на другой, и покрытая шрамами глазница зияла передо мной.

– Размораживается.

– А сьельсин?

– Где-то, – пожал плечами старый мирмидонец.

– Его уже две недели как разбудили, – объяснила Айлекс, помогая Сиран встать. – Оно с доктором Ондеррой.

– Что-что? – переспросил я, не до конца понимая. Должно быть, еще не отошел от фуги.

Дриада тряхнула головой:

– Отавия обустроила для него камеру как полноценную каюту. Они там.

Придерживая одеяло, она отвела Сиран к душевой. Гомункулы всегда восстанавливались после фуги быстрее нас, млекопитающих. Наверняка в биохимическом составе крови содержалось что-то, что им помогало.

Опустив руки, я кивнул и двинулся к выходу.

– Адр, – заставил меня развернуться голос Паллино. – Ты в порядке?

Я потупил взгляд, не зная, что сложнее – смотреть Паллино в пустую глазницу или в проницательный глаз. Я до сих пор прекрасно помнил, как кричала на меня Джинан, когда я поднимался по трапу, видел слезы в ее глазах, чувствовал ее гнев. Мы провели в заморозке семь лет, но, по сути, все это случилось лишь вчера.

«Мимолетное время, прости нас…» – подумал я.