Ревущая Тьма

Внутри притона, куда привел нас Бандит, все было затянуто дымом, подсвеченным призрачными голограммами, пляшущими, как языки пламени, под заунывное пение ребека и ситара. В воздухе пахло и другими, более сильными наркотиками: денвой, хилатаром и древним опиумом. На подушках возлежали мужчины и женщины, полураздетые и почти нагие; перед ними стояли столики с кувшинами вина и кружками. Это было не первым и не последним подобным местом, где мне доводилось бывать. Захотелось прикрыть нос платком, как делали придворные нобили, но я тут же вспомнил об интусе Гиллиаме и, преисполненный стыда и презрения, подавил в себе это желание.

Как и говорил Бандит, плагиарий Самир сидел в кабинке в глубине притона, пухлыми руками держа крошечную пиалу с каким-то пойлом. Увидев нас, он улыбнулся улыбкой грызуна, пытающегося имитировать змею. Он был выше, чем я ожидал, и толще, чем казалось по снимкам Джинан. Невероятно тучный, безволосый, он напоминал карикатурные изображения мандарийских плутократов вроде тех, что встречаются в эвдорском театре масок.

Мы с Бандитом и лейтенантом Гринло сели напротив него, а Хлыст и Айлекс заняли соседний столик, откуда было удобно приглядывать за нами.

Самир облизнул губы, как будто испачкал их чем-то вкусным. Его птичьи глазки нерешительно метались от меня к Гринло. Поразительно, насколько близко они посажены, – словно в роду у него были циклопы.

– Кто? – спросил он Бандита, кивая на нас с Гринло.

– Самир, это Адриан Марло, – заговорщицки произнес Бандит, наклоняясь над столом.

 – Комендант-основатель Красного отряда.

Плагиарий покосился на других посетителей, тронул щеку влажными пальцами:

– Да, прийти самому – весьма отважный поступок. Арслан – опасное место. Очень опасное.

– Полагаю, это цена, которую вы платите за свои свободы, – доброжелательно улыбнувшись, ответил я. – Упадочное государство вроде баронства Рустам – рай для людей типа нас с вами. – Я почувствовал, что Гринло покоробило это мое маленькое предательство. – Карим поведал вам суть наших интересов?

Самир так сильно прищурился, что его близко посаженные глаза стали похожи на чернильные кляксы или пуговицы, пришитые вместо глаз набивной кукле.

Отсутствие на этом лице бровей уменьшало шансы прочесть эмоции. Наконец он кивнул массивной головищей и сказал:

– Да. Разумеется. Вы ищете встречи с ним. – Последнее слово он произнес осторожно, как будто оно было хрустальным, ценным, требовало особого обращения и грозило опасностью тому, кто его сказал.