Убирайтесь вон из моих снов!

Беггер и сам почувствовал, что его понесло, – после нескольких часов, проведенных в камере наедине с собственными мыслями, ему необходимо было выговориться.

Сотиков аккуратно сложил руки на столе и слегка подался вперед.

– Я хочу понять ваши мотивы, Беггер.

– Для начала вам придется поверить в то, что я невиновен! – выпалил Беггер, прежде чем успел подумать, что ссориться с сонинспектором не в его интересах.

Сотиков даже глазом не моргнул – поди пойми, что у него на уме.

– Хорошо, допустим, вы невиновны. Расскажите, что произошло на самом деле.

* * *

Все в этой жизни имеет в основе своей глупейшее стечение обстоятельств, только понимаешь это чаще всего, когда изменить что-либо уже невозможно. Почему именно в этот день Беггер решил зайти в салон «Макросон», на который прежде внимания не обращал? Быть может, потому, что на улице было темно и сыро, небеса уже который день с бессмысленным упорством кропили городской асфальт, легкий китайский зонтик сломался, когда Беггер выходил из такси, и настроение у него от этого было пресквернейшее, а за дверями салона горел яркий свет, отражавшийся в стеклах, и зеленели оранжерейные олеандры? Или потому, что уже третью ночь Беггеру приходилось в качестве консультанта обслуживать во сне переговоры представителя родной корпорации «Хаммер» с хитрым японцем Такеши, упорно не желавшим продавать свой более чем скромный заводик на Курилах, штамповавший хард-диски, не уступавшие по качеству хаммеровским? Сегодня по просьбе Такеши переговоры были отложены на два дня.

Персональный пи-комп Беггера был забит гигабайтами информации, которую ему необходимо было изучить к началу следующего раунда переговоров с японцем. Но этим можно было заняться и завтра, а сегодня Беггер хотел отдохнуть. И в кои-то веки по-настоящему выспаться.

Зонтик, не спасший его от дождя, Беггер сунул в круглую корзину, которая тут же тихо заурчала, переключившись в режим сушки.

Расстегнув короткий темно-синий плащ, Беггер как следует его встряхнул. Стеклянная дверь у него за спиной покрылась мелкими капельками дождевой влаги.

– Мерзкая погодка, – сказал вместо приветствия стоявший за прилавком паренек лет девятнадцати в желтой форменной жилетке, под которой больше ничего не было.