Ускользающая тень

Перебить бы их всех до последнего за то, что они сделали. Вспоминаю, как людей забирали врачеватели, как меня избили и бросили в ту пещеру. Как убили моего мужа. Никогда их не прощу, ни за что. Но гнев мой немного остыл. Теперь я в состоянии его контролировать.

– Ваши Старейшины считают, будто законы Маала приказывают воевать с моим народом. Разве ваше стремление к миру не идёт с ними вразрез?

Гендак разводит руками:

– Мудрость Маала была поистине велика. Я же просто пытаюсь понять ваших людей.

А для чего будут использовать мои знания, для войны или для примирения – над этим я не властен.

– А органы у нас вы тоже за этим забираете – чтобы лучше нас понять, да?

– Этим занимаются другие учёные мужи, преследующие иные задачи. Дело в том, что физиология эскаранцев и гурта во многом схожа. Кроме того, на ваших людях можно тестировать новые лекарства и яды, да и для начинающих врачевателей практика неплохая. Солдаты гурта редко берут пленных. Единственная причина, по которой вы до сих пор живы, – мы рассчитываем, что вы принесёте нам пользу.

Когда же ваша полезность будет исчерпана, мы от вас избавимся.

Что ж, зато честно. И угроза ясна. Не будешь сотрудничать – пойдёшь под нож.

– Я вам ответил, теперь ваша очередь, – напоминает Гендак.

Отвечаю не сразу – думаю, что лучше сказать.

– Я не разговариваю с другими заключёнными, потому что никто из этих людей мне не близок. Говорить с ними не о чем. Они меня не волнуют.

– А за пределами тюрьмы есть что-то, что вас волнует?

Мой сын. Сын, которого я никогда не увижу. Который дерётся на этой проклятой войне где-то далеко отсюда, думаю я и отвечаю:

– По большому счёту нет.

Меня отправляют обратно в камеру. Лезу вниз по лестнице, а другие заключённые глаз с меня не сводят. Глаза Чарна на покрытом синяками и кровоподтёками лице пылают злобой. Повреждённая рука висит на перевязи. Кожей чувствую его ненависть, но знаю, что ничего предпринять Чарн не осмелится.

Я всем дала понять, что со мной лучше не связываться.

Лестницу вытаскивают, и решётчатое окно наверху захлопывается. Иду в угол и молча сажусь. По пути бросаю взгляд на Фейна. Он смотрит на меня, как и все остальные. Кажется, в моё отсутствие его никто не бил.

Не знаю, почему для меня это важно. Просто хотела убедиться, и всё.

Глава 32

Город скрывается глубоко под землей, куда не проникает свет дня.