Ускользающая тень

Если не считать разговоров с Гендаком, жизнь моя ужасно однообразна. Кузница, столовая, двор, камера. В другие части тюрьмы нас не водят.

В этот раз нам сварили похлёбку с клёцками из спор. В миске плавают хрящи пополам с жиром. Я вообще не особо брезглива. К тому же понимаю – надо набираться сил. Первое время я ела просто потому, что не хотела привлекать к себе лишнего внимания. Так было проще. Но теперь проглатываю всё на огромной скорости. С набитым ртом разговариваю с Фейном, да ещё и ложкой размахиваю. Не знаю, что на меня нашло.

Вдруг откуда ни возьмись появились силы, и я понимаю, что мне хочется есть. Теперь я снова начала ощущать вкус пищи. Впрочем, в этом конкретном случае лучше бы не ощущала.

Фейна очень радуют произошедшие со мной перемены. Вдобавок ему теперь есть с кем поговорить. Оба мы до сих пор ели в полном молчании. Зато теперь на нас смотрит вся столовая.

Рассказываю всё, что разузнала про нашу тюрьму. Фейну это очень интересно. Я многое узнала, слушая разговоры других заключённых.

Да и охранники при нас даже голос не понижают. Ну как же, кто, кроме них, может понимать их великий язык?

С первого дня Фейн стал среди заключённых отверженным, поэтому не знает самых простых вещей. Впрочем, причина, возможно, в том, что он не дал себе труда выяснить нужную информацию. Фейн вообще кажется мне удивительно пассивным, особенно в такой непростой ситуации.

Вот я и рассказываю ему всё, что знаю. Нас держат в гуртском форте под названием Фаракца, находится он у самой границы.

Мастерские, а также наша кузница, прачечная и пекарня располагаются в самом центре форта. Поблизости от них – половина, отведённая учёным, а наши камеры – в пещерах под фортом.

То, что я выяснила от Гендака, все и так знали. Нас здесь держат потому, что мы можем принести какую-то пользу – среди прочего, для врачевателей или экспериментаторов. Мне с Гендаком повезло, он со мной просто разговаривает, а с другими жертвами учёных происходят поистине ужасные вещи – их разбирают на органы, на них испытывают новые лекарства, на них заклинатели отрабатывают хтономантические процедуры.

После всего этого несчастные не выживают. Законы запрещают гурта поступать подобным образом с соотечественниками, однако о других народах никто не позаботился.

Ходят слухи, скоро сюда прибудет один из Старейшин. Они вроде наших заклинателей камня. Только у нас такие люди к политической власти не стремятся, а у них Старейшины контролируют всю законодательную сферу.