Ускользающая тень

Но это только красивая мечта, а суровая реальность в том, что мой сын по совершенно надуманным причинам отправился на войну, а я сделала слишком мало, чтобы остановить его. Мне приходилось терять знакомых, коллег и даже близких друзей на поле боя или в результате разборок Плутархов. Но по-настоящему я осознала, что такое потеря, только когда погиб Ринн. Одна мысль о том, что с Джеем тоже может что-то случиться, невыносима.

Арачи спускается всё ниже, и теперь его заслоняет от меня какой-то агрегат. Сейчас к Арчи должен присоединиться эскорт.

Во время обходов надзирателя всегда сопровождает один из охранников. А если кого-то из нас будут забирать – человека три-четыре, не меньше. Надеюсь, сегодня не один из таких дней, иначе от плана придётся отказаться. По многолетнему опыту я усвоила – если действуешь исподтишка, главное – выбрать правильное время. Терпение – первое качество для шпиона.

Готовлюсь бросить в ведро какой-то мусор, и сосед справа шипит:

– Клади обратно! Это же металлолом.

Кидаю железку обратно в траншею. Не могу сосредоточиться на работе.

Слышу, как по металлической лестнице стучит пара сапог. Значит, охранник один. Стараюсь не поднимать глаз, но не могу удержаться и незаметно наблюдаю за Арачи, когда тот приближается. Длинные белые волосы тщательно расчёсаны и обработаны воском. Даже в жаркой кузнице он старается выглядеть величественно. Но воротник уже намок. Надзиратель вытирает лицо платком. Охранник рядом с ним – совсем мальчишка.

Должно быть, нарочно поручили ему самое простое задание. Лицо у парня скучающее. Отлично. Значит, небольшой переполох его только порадует.

Арачи с охранником спускаются в наш закуток, чтобы посмотреть, как мы работаем. Арачи заглядывает в вёдра и одобрительно бормочет – мол, сколько ценных вещей мы нашли. И тут Фейн начинает кричать.

Есть что-то пугающее в том, как Дети Солнца реагируют на боль – громко, искренне, даже не пытаясь сдержаться. Фейн пятится от траншеи, рука в перчатке сжимает предплечье около локтя.

Грязно-белая ткань перчатки начинает окрашиваться красным.

Пошатываясь, Фейн бредёт ко мне, тараторя что-то на своём языке, больше похожем на птичье чириканье.

– Он поранился! – кричу я, будто и так не понятно. Другие заключённые столпились вокруг нас, одни просто смотрят, другие предлагают помощь. Кротко и умоляюще гляжу на надзирателя и его сопровождающего. Явите милость вашим ничтожным рабам.

Всё идёт по плану.