Ускользающая тень

– Где Ринн? – спрашиваю солдата, сидящего на корточках в дверном проёме. Он подпрыгивает от неожиданности и замахивается на меня ножом, но я перехватываю его руку, качаю головой, и тот соображает, что я своя. Повторяю вопрос. Солдат отвечает. Ринна знают все. Не заметить его трудно.

Яростная схватка кипит во дворе между несколькими самыми большими зданиями. Гурта засели там за баррикадой из разного рода обломков. Глупая идея – защищать позицию, открытую со всех сторон, но гурта много чего странного делают.

Даже я их не всегда понимаю, хоть и разбираюсь в них получше других.

Прибегаю и вижу, что битва уже почти закончена. Всех лучников в окружающих зданиях ликвидировали, и в дело вступили меченосцы Эскарана. Над ними возвышается Ринн, люди ориентируются по нему, словно корабли по свету маяка. В каждой руке у него по топору, Ринн размахивает ими направо и налево. Он далеко не самый ловкий боец Кадрового состава, однако в его боевой технике есть что-то такое, отчего он кажется неуязвимым.

На самом деле топорами он машет довольно медленно, и всё равно враг даже близко подойти боится. Ринн движется неумолимо, будто лавина.

Вижу его и невольно улыбаюсь. Но через секунду вспоминаю, для чего я здесь, и улыбка исчезает.

Подхожу. Мне сражаться не с кем. Баррикаду разгромили. Гурта сами по себе высоким ростом не отличаются, а рядом с Ринном они просто карлики, потому и не решаются с ним схватиться. Пробиваюсь сквозь толпу солдат Эскарана, уже почти добралась до него, и тут Ринн меня замечает.

Широко улыбается. Белые зубы сверкают на фоне чёрной колючей бороды…

…Следующее, что помню, – лежу на земле, а в ушах звон стоит от высокого, пронзительного звука. Я полностью дезориентирована, могу только моргать. Я вся в чём-то влажном. Постепенно прихожу в себя и вспоминаю, что меня как будто ударила огромная рука. А потом хаос, беспорядочные движения, яркий свет…

Шея как деревянная. Всё онемело, всё болит, даже не могу сообразить, ранена я или нет.

Кто-то лежит прямо на мне, уткнувшись лицом мне в грудь. То есть не лицом, а тем, что от него осталось.

Единственное моё желание – стряхнуть с себя эту страшно оскаленную маску без нижней челюсти. Сбежать из-под пустого взгляда мёртвых глаз, которые будто умоляют меня что-то сделать, предотвратить эту катастрофу. Изнемогая от отвращения, сталкиваю с себя солдата. Отползаю назад, но во что-то врезаюсь. Знаю, что это тоже труп, поэтому даже не оборачиваюсь.