Экскременты космических лосей

После этого он закрутил вентили и беспомощно осел, пытаясь отдышаться.

– Ты что творишь?! – заорал Антоха, опомнившись.

– Включай, включай! – с одышкой проговорил Бабельянц. – Заводи эту дуру!

Антоха продолжал стоять как вкопанный, поражённо глядя на старика. Гоблинович видел, как приближается огромный лось. Внезапно он посмотрел животному в глаза – и ощутил странную тревогу: на него будто смотрела сама Вечная Пустота, которая вдруг обрела сознание… «Что ты такое?!» – пронеслось в голове у Гоблиновича. Корабль, друзья и он сам представились ему как бы со стороны – так, словно он спокойно наблюдал мизансцену из-за кулис.

– Не думай – делай! – заорал Бабельянц и тут же застонал от боли: будь он в состоянии добраться до рычага, то сделал бы всё сам.

Внезапно Дюндель, очутившись возле Антохи, взялся за рычаг. Ни встретив ни малейшего сопротивления, он повернул его вниз. «Ну и ну! – ошарашенно подумал Гоблинович. – Он, видать, вообще не думает». Теперь ему было ясно, почему незамысловатые натуры больше склонны к действию.

Сначала всё оставалось так, как и было. Внезапно гараж начало трясти: энергия, выделившаяся во время реакции первой ступени, активировала «какионы» – частицы в фекалиях лосей, открытые профессором. Поддавшись чудовищной тяге, корабль сорвался с места. Гоблиновичу даже показалось, что в этот момент отключилась искусственная гравитация. Корабль вместе со своими пассажирами унёсся в Вечную Пустоту, а изумлённый лось – для которого аппарат попросту исчез в пространстве – так и остался висеть над Пищимухой, недоуменно хлопая своими большими, умными глазами.

Глава 4: Литературное кафе «Сингулярность»

Иннокентий очнулся на полу между стеной, противоположной панели управления, и дверью в аппаратный отсек. Голова гудела так сильно, будто бы он снова стал трезвенником и впервые перебрал со спиртным. Осмотревшись, Иннокентий увидел Бабельянца, который, охая, карабкался на диван. С другой стороны от двери, вытянув ноги и спиной опираясь на электрощит, сидел Дюндель.

Пытаясь пошевелиться, Гоблинович обнаружил, что сильно ушиб левую руку. «Ну, по крайней мере стакан держать могу», – усмехнулся он. Стараясь не потерять равновесие, Иннокентий медленно встал на ноги.

– Жив? – спросил Антоха. – Нас, видимо, отбросило на несколько эризенов от Пищимухи.