Экскременты космических лосей

 – Поверить не могу, что нам удалось так легко скрыться!

– Об этом расскажут господа из елдыринской глубинки, – отозвалась Хельмимира, однако, опомнившись, настороженно произнесла: – Постойте-ка… Вы ведь должны были уйти на «Карло Гольдони»!

Смутившись, Исаак остановился. Гардиальд, который шёл за ним, сделал то же самое. Некоторое время они молча смотрели на возмущённую Хельмимиру. Её гневный взгляд не сулил ничего хорошего.

– Не злись, – произнёс, наконец, качкоид, – оно так вышло…

– Что значит «вышло»?! – не унималась мундиморийка, взбешённо сверкая глазами.

Внезапно Гоблинович понял: вместо того, чтобы уйти под прикрытием «Айзека», Исаак остался защищать остальные корабли. Теперь же качкоид молчал, глядя куда-то в пустоту. Гардиальд благоразумно прятался за его широкой спиной.

– Вас не было ни на одном из кораблей, которые мы подобрали у гейзера, – говорила Хельмимира.

– Ну, предположим, были, – неохотно отвечал Исаак, тяжело вздыхая. – Послушай, всё ведь обошлось… И, к слову, «Карло Гольдони» вместе с теми заложниками достался Зугарду – если это тебя успокоит…

Внутри у Гоблиновича словно что-то оборвалось. Вздрогнув, он бессознательно двинулся вперёд, не в силах поверить словам качкоида. Заметив это, Исаак взглянул на него – и тут же отвёл глаза в сторону.

– Это двое знали, как работает ускоритель? – обратилась она к елдыринцам.

Над кабиной повисла неудобная пауза. Иннокентий молчал, пытаясь осознать случившееся. Пульс отдавался в висках болезненными ударами; отрицая действительность, елдыринец всё ждал, что какая-нибудь третья сила опровергнет ужасные новости, и Антоха с Дюнделем окажутся живы-здоровы на отдалённой базе… Увы, чуда не произошло.

– Откуда им знать, как работает ускоритель? – подал голос Бабельянц, видя, что его друг окончательно выбит из колеи. – Этого, наверное, никто не знает, кроме профессора…

Понемногу оклемавшись, старик рассказал партизанам историю своей авантюры. Партизаны слушали с большим вниманием; Бабельянц изо всех сих пытался выставить себя скромным и обиженным, что добавляло его рассказу комичности.