Мы начинаем в конце

Вроде крючка, которым пытаешься вытянуть из матери правду, а вытягиваешь скандал. Не раз, а целых два раза мать ложилась с мужчиной, дважды беременела, родила двоих детей, которым светит всю жизнь недоумевать, чья кровь струится в их жилах. «Шлюха» – это слово, произнесенное едва слышно, на выдохе, вылилось для Дачесс в целый месяц домашнего ареста.

– Ты знаешь, что его сегодня из тюрьмы выпустят? – Робин говорил почти шепотом, будто страшную тайну раскрывал.

– Кто тебе сказал?

– Рикки Тэллоу.

Мать Рикки Тэллоу работала диспетчером в полицейском участке.

– Что еще сказал Рикки?

Робин стал глядеть в сторону.

– Отвечай, Робин.

Раскололся он на удивление быстро.

– Что Винсента Кинга надо было поджарить. Но тут мисс Долорес услышала и накричала на Рикки.

– А ты знаешь, как это – поджарить?

– Нет.

Дачесс опять взяла брата за руку – они пересекали Вирджиния-авеню. Здесь участки с домами были попросторнее. Кейп-Хейвен уверенно подбирался к океану; недвижимость с каждой следующей пляжной линией падала в цене по законам обратной пропорциональности.

Насчет своего дома Дачесс не питала иллюзий – дом стоял на самой удаленной от пляжа улице.

Они с Робином влились в толпу, которая приближалась к школе. Дачесс уловила шепот – что-то про ангелов и предопределенность.

У школьных ворот она еще раз пригладила Робину волосы и проверила, правильно ли застегнуты пуговки его рубашки.

Садик находился сразу за Хиллтопской средней школой. Большую перемену Дачесс, как обычно, проведет возле забора, который разграничивает школьный двор и игровую площадку для малышей.

Она должна отслеживать Робина. Тот будет ей махать и улыбаться; она будет жевать сэндвич и смотреть в оба.

– Веди себя хорошо.

– Ага.

– Про маму никому ни слова.

Дачесс обняла брата, поцеловала в щеку, дождалась, пока появится мисс Долорес, пока заметит Робина. Лишь убедившись, что брат под опекой воспитательницы, Дачесс направилась к школе, нырнула в толпу ребят.

На крыльцо, где вокруг Нейта Дормена тусовались подлипалы, Дачесс всходила с низко опущенной головой.

Не сработало. Нейт – воротник рубашки торчком, рукава закатаны, видны жилистые предплечья – буквально вырос перед ней.

– Говорят, мамаша твоя снова в дерьмо вляпалась.

Подлипалы заржали хором.

Дачесс резко подняла взгляд.

Нейт не стушевался.

– Чего вылупилась?

Она все смотрела ему в глаза. Потом отчеканила:

– Я – Дачесс Дэй Рэдли, и я вне закона.