Мы начинаем в конце

Намек на ревность? Нет, пожалуй, только послышалось.

Винсент свернул на Сансет-роуд, дальше побрел один. Уок смотрел ему вслед, думал: вот сейчас придет – и будет латать свой старый пустой дом…

После ланча Уок поехал в клинику «Ванкур-Хилл».

В лифте поднялся на четвертый этаж, сел на кушетку в приемной, пролистал глянцевый архитектурный журнал. Особняки в минималистском стиле, естественный свет и белизна не опошленных деталями поверхностей – квадрат стекла на квадрат оштукатуренной стены, ни намека на устаревшую плавность, ни единой извилины – впрочем, как и в мозгах счастливых собственников.

Уок втянул голову в плечи, стараясь скрыть лицо от соседки, хотя она, совсем молодая, так же, как и он, страдала от предательства собственного тела, так же, как и он, не понимала, за что ей это.

Услыхав свою фамилию, Уок вскочил и бодро прошагал к кабинету – никаких внешних признаков, никто не догадается, что считаные часы назад его мучила боль почти невыносимая.

– Таблетки не помогают, – сказал он, усевшись перед врачом.

Безликий кабинет. Единственный намек, что прием ведется живым человеком, а именно доктором Кендрик – это фотография в рамке; да и та развернута от пациента.

– Снова рука беспокоит, мистер Уокер?

– Не только рука. Все тело. Утром по полчаса в кучку собираюсь, чтобы с постели встать.

– Но в других аспектах у вас ведь нет ухудшений? Вы по-прежнему легко ходите, можете улыбаться?

Против воли Уок улыбнулся. Доктор Кендрик улыбнулась в ответ.

– Пока только руки и плечи немеют, но ясно ведь, что скоро начнутся проблемы с ходьбой, мимикой и прочим.

– И вы до сих пор никому не говорили?

– Они всё спишут на алкоголь.

– А у вас проблем с алкоголем, конечно, нет?

– При моей работе злоупотребление спиртным невозможно.

– Вы ведь понимаете, что сообщить придется.

– Чего ради? Чтобы меня перевели бумажки разбирать?

– Почему сразу бумажки? Мало ли занятий.

– Бездельничать – это не по мне. Увидите, как я с удочкой расслабляюсь, – просто пристрелите меня сразу, и всё.

Разрешаю. Потому что быть полицейским – это… короче, мне моя работа по душе. Жизнью я доволен. И не хочу расставаться ни с первым, ни со вторым.

Доктор Кендрик невесело улыбнулась.

– На что еще жалуетесь?

Уок уставился за окно. Хорошо, что вид такой красивый – можно прикинуться, будто им любуешься, а самому обдумать, какие подробности для докторских ушей, а какие – нет. Определенные проблемы при мочеиспускании и опорожнении кишечника.