Мы начинаем в конце

На обратном пути брат болтал без умолку: завтра у него день рождения, целых шесть лет – он теперь совсем большой, ему полагается ключ от дома. Дачесс улыбнулась, потрепала его по волосам. Мыслями она блуждала далеко – в таких краях, куда Робину не дай бог за ней последовать. Матери дома не было. Дачесс поджарила яичницу, и они поели, усевшись перед телевизором. Спустились сумерки. Она уложила брата в постель и почитала ему на сон грядущий.

– А зеленую яичницу[16 - Вероятно, Дачесс читала брату стихотворение «Зеленая яичница с ветчиной» (англ.

Green Eggs and Ham) детского писателя Доктора Сьюза (наст. Теодор Сьюз Гейзель).] ты приготовишь, Дачесс?

– Обязательно.

– С ветчиной?

Дачесс поцеловала его и щелкнула выключателем. Закрыла глаза – вроде всего на секундочку. Очнулась в полной темноте. Вышла из спальни, зажгла лампу. Снаружи доносилось пение.

Стар обнаружилась на террасе, на облупленной скамейке; вся залитая лунным светом, она играла на видавшей виды гитаре и пела любимую песню Дачесс.

Прикрыв глаза, та слушала. Каждое слово было как алмаз с острыми гранями.

Надо сознаться матери. Рассказать, что наделала. Сожгла единственный мост, на котором они спасались от бушующих волн. Пока – штиль и воды по колено; однако вал неминуемо нахлынет, утащит их в пучину, куда и лунным лучам не проникнуть, не нашарить их, обреченных.

Босиком, не боясь занозить пятки, Дачесс приблизилась к матери.

Ручеек аккордов все струился.

– Спой со мной.

– Нет.

Дачесс села рядом, долго возилась, устраивая голову на материнском плече.

Мало ли, что она натворила; без мамы каждому плохо – даже тому, кто вне закона.

– Почему ты плачешь, когда поёшь?

– Прости.

– За что? За слезы?

– Я звонила этому, у которого студия звукозаписи. Оказалось, он хотел со мной выпить.

– И ты пошла?

Стар, помедлив, кивнула.

– Таковы мужчины.

– Что было вчера вечером?

Обычно Дачесс не спрашивала, но в этот раз ей требовалась ясность.

– Некоторые люди от алкоголя звереют.

 – Стар покосилась на соседний дом.

– Это Брендон Рок тебя избил?

– Все вышло случайно.

– Для него твое «нет» – пустой звук, да?

Стар качнула головой.

Дачесс этого не видела – она смотрела вверх, на древесные кроны, царапавшие небо.

– Выходит, на этот раз Дарк не виноват?

– Последнее, что я помню, – это как он помогал мне сесть в машину.

Осознание было как ледяной душ. На несколько минут Дачесс лишилась дара речи.