Родственная душа

Батарейка кончилась, вот и он стоит тут, как дурак, пытаясь справиться с тревогой.

Мальчик набрал в легкие больше воздуха и нерешительно постучал в ворота. По ту сторону забора послышался размеренный топот девичьих ног, ворота приоткрылись, и в щель просунулась копна золотых волос.

– Ярик? – девочка открыла двери. – Ты меня проведать пришел?

Мальчик собирался с мыслями.

«Это ведь нормально, когда друзья беспокоятся друг о друге? Она ведь не подумает ничего дурного?»

Запутавшись в чувствах, Ярослав не сразу заметил сидевшую на ступенях лестницы Даяну.

– Нет, твоя мама потеряла тебя, – выдумал мальчик на ходу, обращаясь к кузине.

– Но ведь она знает, что я ушла к Кэллен, – с уверенностью в голосе ответила девочка.

– Да, ты права, – сдался Ярослав. – Кажется, я что-то напутал. Может, она вовсе и не тебя искала, я просто напугался, мало ли что.

Обе девочки бросили в сторону Ярослава недоверчивые взгляды.

– Раз уж ты здесь, можешь остаться, – нарушила тишину Кэллен.

– У меня вроде были дела, – соврал мальчик.

Даяна поставила блюдце с кружкой на зеленый деревянный стул, оставленный возле крыльца, и поднялась со ступенек.

– Дела могут и подождать, – девочка сделала несколько шагов. – Смотри, сколько ромашек мы нарвали утром, – указала она в сторону букета в пластмассовом стаканчике возле блюдца. – А еще мама Кэллен принесла нам печенья.

– Я могу остаться, – сдался Ярослав под напором кузины.

К спинке стула прислонилась соломенная шляпка Кэллен.

Золотоволосая принесла из дома графин с лимонным соком и баночку сливового варенья.

– Бери, что хочется.

Ярослав опустился на ступени и макнул печенье в варенье.

– Как же я устала от этого лета, – выдохнула Кэллен.

– Тебе лето не нравится? – застыл мальчик в

изумлении.

– Убери крошки с лица, – посоветовала Даяна, допивая свой чай.

– Не нравится, – ответила Кэллен. – Совсем не нравится. Конечно, все это просто чудесно, но иногда мне кажется, что летом все засыпает.

Жизнь засыпает. А мне хочется чувствовать, быть значимой, чтобы я ощущала, как мир вокруг преображается и поет свою песню.

– Тогда что ты вообще любишь?

– Осень, – подхватила девочка.

– Чудная же ты, – Ярослав сделал глоток сока. – Осенью природа умирает. Слышишь, Кэллен? Она умирает. В смерти нет ничего прекрасного, она – конец всего.

– А вот и неправда, – Кэллен поднялась на ноги и отряхнула свое и без того чистое платье.