Смутное воспоминание

Ей вообще казалось, что, чем больше она спрашивала, тем больше запутывалась. Говард, хоть и был безумно нелеп и неуклюж, искренне пытался помочь и ободрить гостью. Элизабет это ценила, а потому по отношению к молодому человеку раздражения и презрения не ощущала.

Говард постучал в массивную дверь. Та вскоре отворилась, и на пороге дома появилась полноватая женщина в белоснежном переднике и черных лакированных лодочках на ногах. Незнакомка имела короткие кудрявые темные волосы и добродушное выражение лица. Она махнула полотенцем, как будто гости в этом доме были делом обычным, и произнесла:

– Мы волновались.

Вы добирались так долго. С Вами все хорошо, дорогая? – обратилась, несомненно, к Бетти.

Девушка кивнула, не в силах выдавить и слово. Женщина понимающе улыбнулась и пропустила молодых людей в дом.

– Добро пожаловать, Элизабет, называй меня мадам Пэнси, – она поправила края фартука и захлопнула дверь за вошедшими. – Говард, отведи юную леди в ее комнату, пусть переоденется и выходит в гостиную через полчаса.

Ну же, бегом, – махнула столовым полотенцем в сторону дубовой массивной лестницы.

Говард схватил Бетти за руку и молча поволок на второй этаж. Девушка то и дело заставляла половицы скрипеть, от чего создавалось впечатление, что дом качало из стороны в сторону. Говард провел гостью мимо нескольких комнат с золотыми табличками, содержание которых Бетти прочитать не успевала, и вскоре остановился у самой последней двери в левой части коридора.

– Постучи перед тем, как войти.

Твоя соседка уже, должно быть, готова, надеюсь, она объяснит тебе, что и как. Вдвоем всегда проще разобраться. Здесь я тебя оставлю, но мы с тобой еще обязательно увидимся, поторопись, – с этими словами Говард решительно развернулся и направился в противоположную сторону коридора. – Точно, совсем забыл, – резко остановился рядом с лестницей, – если я тебе понадоблюсь, то ты можешь найти меня в правом крыле второго этажа, дверь с табличкой «Говард-Джо Викнест», – затем парень снова развернулся и на этот раз прошел прямо, скрывшись за поворотом.

Бетти глубоко вздохнула и перевела свой взгляд на бежевую деревянную дверь, украшенную изразцами. На ней красовалась та же табличка, что и на прочих: «Элизабет-Джули Мано', Даниэла-Энис Кейно». Бетти несколько смутило, что ее собственное имя было выгравировано еще до того, как она вошла внутрь. Отбросив многочисленные вопросы, Элизабет постучала в дверь и, не дождавшись ответа, как велел ей Говард, зашла в комнату.