Итальянский гамбит

Элена заменила деду жену по приказу семьи и того же Джованни, и было бы странным само по себе надеяться на чудо – что Джованни, когда-нибудь, рассмотрит ее кандидатуру для серьезных отношений, обратив на нее внимание, как на мать своих будущих детей.

Нет-нет, всякий раз, когда он наведывался к деду, внимание он на нее обращал, да еще как, но не совсем как на женщину, с которой строят серьезные отношения. Он был рожден для такой вот итальянской породистой кобылицы с нервным телом.

Она хорошо помнила тот праздничный обед.

Ей пришлось здорово покрутиться, чтобы приготовить все, как полагалось: тортеллини в бульоне, мясо, салаты, выпечку. Конечно, стол не пестрил таким разнообразием, к которому она привыкла в России. Количество и качество блюд было исключительно традиционным, и так было правильно.

В то время итальянская кухня не давалась Элене легко, к тому же она в первый раз после смерти старой синьоры самостоятельно готовила для большого праздника.

Присутствовало около двадцати человек – не только семья Капелла, но и ближайшие родственники и однофамильцы, – поэтому напахалась она в тот раз отменно.

А ведь, могли женщины поинтересоваться, может чего надо помочь? Как в ресторан, понимаешь, приехали. Стадо двоюродных родственников Элена с тех пор прямо возненавидела! Да и домашние ее не сильно жаловали семью покойного брата деда Марио – те были намного беднее, многочисленнее и менее образованны.

Естественно, весь вечер она обслуживала гостей. Подносила, убирала, опять подносила. Все блюда подавались определенной температуры – не горячими и, не, не дай бог, прохладными. Она даже, предварительно, в духовке, разогрела тарелки, чтобы поданный бульон с тортеллинами не остывал сразу же после подачи.

Стол быстро освобождался от использованной посуды, и гости терпеливо ожидали следующего блюда. На столе неизменными оставались стеклянные бутылки с водой и графины с домашним вином. Пили мало, но на пищу налегали.

Девушка Джованни, которую все называли странным именем Ману, с ударением на последнем слоге, что, впрочем, не помешало Элене назвать ее, про себя, Манькой, абсолютно игнорировала присутствие Элены. Она всем своим видом отводила той место прислуги, с чем, на самом деле, та была и согласна, но все же, по мнению Элены, перебирала в этом лишку. Из-за генетического превосходства, видимо. От самого Цезаря, видимо, происхождение имела, не меньше.