Танцующая с ветром

Повинуясь моему жесту, она сделала паузу, желая подхватить мотив, едва я запою. Уязвлённый разум быстро отыскал в памяти подходящую песню.

Петь о сиренах, утаскивающих моряков на дно и топящих корабли, возможно, не самая лучшая затея. Глядя на то, как бледнеет капитан и зеленеет от качки шестой принц, я почувствовала удовлетворение. Растворившись в пении, я вскоре позабыла обиду, с удовольствием рассказывая о растерзанных и замученных на дне путниках.

Не сразу, но девушка уловила мотив и принялась наигрывать манящую и звенящую смутной тревогой мелодию.

Капитан Мори чуть заметно хмурился, не зная, как себя вести. Широ отвечал на мой взгляд, и в глазах его горело тёмное пламя, заставляющее что-то в груди замирать. Рокеро сидел, уткнувшись взглядом в стол, с пылающим от смущения лицом. Хэчиро веселился, наблюдая за реакцией братьев, и даже заговорчески подмигнул мне, словно соучастник. Керо смотрел во все глаза, словно заворожённый, забыв о еде.

Закончив, я поклонилась, копируя смиренный вид Юри из Холодного камня, и спросила:

– Могу ли я просить разрешения отнести воды и еды слугам в трюме?

– Разумеется, – недобро глядя в мою сторону, кивнул капитан Мори и махнул подручным, чтобы помогли.

Из-за стола тут же выскользнул Керо, вызвавшись помочь.

– Вы так необычно поёте! – поделился он, пока мы наблюдали, как моряки тащат бочку с водой слугам. – Широ говорил, что женщины юга поют необычно, но я даже не ожидал, что настолько!

Слуги встретили нас настороженно, но увидев, что мы принесли, обрадовались и бросились кланяться и благодарить.

Ранним утром третьего дня из тумана показались горы. В душе появилось смутное чувство тепла, но выудить в мутной воде воспоминание так и не удалось. Местные горы, невысокие, утопали в яркой зелени, казалось, здесь не существует ни дорог, ни деревень, ничто не нарушало целостности зелёного ковра.

Портовый город мало чем отличался от прочих.

Серый, суетный, шумный. Но ради принцев расчистили пирс от зевак, бочек и коробок с товарами. Их встретили выстроившиеся коридором солдаты и вереница закрытых богато украшенных карет. Во главе встречающих стояла прекрасная, словно рассвет, девушка. Широ приблизился, и они синхронно поклонились друг другу, после чего сели в первую карету.

На этот раз обо мне не забыли, хоть и оставили идти в самом хвосте, где-то между охраной и слугами.