Месть принцессы Джеллы

– Ваша честь скоро убедится в справедливости моих слов… О! Молодые мисс – целая поэма!

– Кончай говорить глупости и займись лучше моей бородой.

– Слушаюсь.

Едва Джордж успел завершить свой туалет, как в дверь постучали. В комнату вошел лакей.

– Сэр Джон Малькольм просит вашу честь спуститься в зал, – объявил он.

– Предупредите отца, что я приду через несколько минут.

Бросив беглый взгляд в зеркало и убедившись, что туалет безукоризнен, он спустился в зал.

Джон Малькольм подошел к Джорджу и, взяв его за руку, подвел к молодым девушкам, сказав веселым, но в то же время дрожащим от волнения голосом:

– Мария, Эва, мои милые дети.

Представляю вам того, о ком так часто говорил, – моего старшего сына Джорджа Малькольма.

Джордж поклонился молодым девушкам в английской манере, девушки протянули ему с грациозной фамильярностью свои руки. Он поднял на них глаза и впервые в жизни почувствовал себя ослепленным красотой.

Глава XIII

Крик совы

Как мы уже сказали, Джордж Малькольм был потрясен… Между тем ни Мария, ни Эва не были одарены необыкновенной, неслыханной красотой, которой так щедро награждают своих героинь некоторые романисты.

Но зато обе они обладали более чем красотой. Они были полны такой грации, прелести и чистосердечия, что походили, скорее, на ангелов, чем на земные существа. Старшей из них, Марии, шел девятнадцатый год; роста она была выше среднего и прекрасно сложена. Густые шелковистые черные волосы, от природы вьющиеся, составляли великолепный контраст с темно-голубыми глазами и необыкновенно белым лицом, в котором просматривались твердость и открытость.

Эва была пониже сестры, но так же обворожительна – со своим контрастом: у нее были черные глаза и белокурые волосы.

Джордж Малькольм, стоя перед Марией, не мог отвести глаз от нее. И это продолжалось так долго, что Мария невольно начала улыбаться. Джордж заметил улыбку. Боясь показаться смешным, он, сделав над собой усилие, победил невольное волнение и вновь стал хладнокровным, как прежде, то есть светским человеком, уверенным в себе.

Мария и Эва были застенчивы, впрочем без всякой неловкости. Рядом с Джоном Малькольмом и Эдуардом они считали себя в своем семействе. А Джордж был сыном одного и братом другого. Поэтому сестры не могли считать его посторонним. Быстро привыкнув к его обществу, они доказали своим умным, блестящим, но всегда естественным разговором, что не только умны, но и прекрасно образованны.