Бывший друг мотоциклиста

Но сейчас в ней было пусто, уныло, мальчик хлюпнул носом. Послышалось настойчивое поскребывание в дверь.

– Мир! – мальчик впустил в комнату кота.

– Жаль Мишку, – промурлыкал тот, потершись мягким боком о Тишкины ноги, подождал пока хозяин сядет на кровать, запрыгнул к нему на колени, уютно свернулся калачиком, как самый обыкновенный кот.

Мальчик почесал его за ухом. Кот был мягкий, теплый, по-домашнему урчал и тыкался холодным носом в ладони. Тишка обнял его и заплакал… Уже засыпая, Тишка вспомнил песенку, которую часто в детстве ему пел Мишка, когда Тишка температурил или хандрил:

Пусть всегда будет солнце,

Пусть всегда будет небо,

Пусть всегда будет мама,

Пусть всегда будет брат!

В эту ночь Тишке снились тяжёлые сны.

Он видел, как взрыв опрокинул Мишкин мотоцикл. Когда медики сняли шлем с головы наездника, тот посмотрел на Тишку кошачьими глазами и замурлыкал: «Жа-аль Мишку, Жа-аль». Вокруг толпился народ. Вперед протиснулся очкарик в несвежем белом халате и Тишка с удивлением узнал Юрку. «Почему ты в очках?» – спросил Тишка, а Юрка снял очки, протер их полой халата и сухо сказал: «Обеспечим питание через трубку». В толпе мелькал человек, от которого, Тишка чувствовал, исходила опасность: именно этот человек взорвал брата. Он силился разглядеть его, и когда уже почти узнал, проснулся…

На уроке

– Тихон, – до сознания донесся голос математички, всегда строгой дамы с сухой складкой у губ, – тебе нехорошо?

Тишка с трудом поднял глаза, увидел над собой маленькие очечки Зинаиды Петровны и выдавил:

– Можно выйти?

– Выйди.

В коридоре было тихо, шли уроки. Мишка прислонился к стене. В полиции начали расследование по делу его брата. Отца, служившего в органах, от дела отстранили, как «лицо за-ин-те-ре-со-ван-ное», хорошо хоть не запретили помогать следствию в качестве «частного лица». Тишка хмыкнул: «заинтересованное», «частное» – слова-то какие подобрали, не следственный комитет, а шахматно-математический клуб какой-то. Ему казалось, что следствие не двигается, хотя с момента взрыва не прошло и двух суток.

Тишка вздохнул и вдруг услышал голоса. Он никогда раньше не подслушивал, и терпеть не мог любителей чужих тайн. Но сейчас что-то заставило его остановиться и напрячь слух.

– … так ты его прикончил, или только покалечил?

Тишка затаил дыхание.

– Это Волкова-то?

Второй голос был до боли знаком. Оцепеневший Тишка даже зажмурился и потряс головой, чтобы отогнать наваждение.