Прорицатели. Кольцо желаний

Я давно смирилась, что жизнь – это не сказка. Уж не моя точно. Надеялась, что врачи ошиблись с диагнозом – дистрофия сетчатки. Верила, что точно не попаду в ничтожный процент людей, которые полностью теряют зрение. Когда это произошло, молилась, что родители найдут выход и вылечат меня. Каждый раз чуда не случалось.

Привычно коснулась рукой дверного косяка, повернула налево. До кухни десять шагов по коридору и еще пять после поворота. Этот участок я прохожу свободно, даже за стену держаться не нужно.

Пару месяцев назад мама заговорила со мной.

Сказала, что мою болезнь начали лечить, но пока это только эксперименты заграницей. Чтобы их оплатить, понадобилось бы продать квартиру – и еще не хватило бы.

– Зато поиски уже начаты! Ты не до конца жизни останешься без зрения! Потом эти операции будут дешевле, мы с отцом успеем накопить… – тогда мама очень воодушевилась. Я кивала, конечно. Пыталась улыбаться. Только я лучше всех знаю, что мне не избежать вечной темноты.

Шесть шагов, семь… привычно вытягиваю руку в сторону, чтобы коснуться стены.

От неожиданности я даже остановилась. Неужели так сильно задумалась, что сбилась со счета? Стены справа не оказалось.

Еще два шага. Три. Четыре. Стен нет! Ни справа, ни слева.

– Мам!

Ноги затряслись. Я опустилась на колени и поползла вперед, выставляя вперед руку, чтобы не стукнуться. Под коленями – гладкий пол, будто по стеклу ползу. И это вместо привычного бабушкиного ковра, который лежит в коридоре!

– Мама! Папа! – голос дрожал.

Я сменила направление и поползла в другую сторону, но невидимые стены словно убегали от меня.

Позади я услышала мамин голос. Она не спешила ко мне на помощь, да и вообще будто меня не слышала. Говорила о чем-то тихо, шепотом. Я поднялась и пошла на голос, выставив руки вперед. Часы на запястье стучали медленно, раз в десять секунд.

– Конечно, все будет хорошо, милая, – я наконец смогла различить голос мамы.

– Ай!

Запнулась обо что-то! Это даже обрадовало: наконец хоть какой-то предмет в мире без стен.

Я наклонилась и нащупала деревянную тумбу. Нет, сундук! Такой был у меня в детстве, там хранились все игрушки.

– Тебе нужно носить эти очки, пока доктор не решит, что с тобой делать, – сказала мама.

Странное ощущение дежавю, будто я уже слышала эту фразу. Да и с чего бы ей говорить это?

– Мам, ты чего? Что происходит?

Она не откликалась. Зато я услышала противный писк.

– Я в очках некрасивая! – какой ужасный голос.