Благодарна тебе, Светлый столб…

Женщина почти подпрыгнула обрадованно (наивная!):

– Да он за вашими воротами стоит… Трезвый! Я говорила с ним дома… Он был не против прийти.

– Зовите, буду брать, – протянула едко. – Только… Вы хорошо подумали? Назад – не вернуть…

– Беритесь, прошу Вас… Сколько скажете, столько и заплачу! Денег у нас немного… Если я не смогу Вам заплатить полную сумму сейчас, я каждый месяц остаток от долга доносить буду! – сбивчиво-радостно благодарила помятая жизнью тетка, не зная настоящей цены.

– Мне не нужны Ваши деньги… – раскатисто хохотала Ора. – Это – бес-плат-но!

Она снимала, отчитывала, блокировала пьянку и мужчина еще не знал, что за это все же придется заплатить – здоровьем жены, молодостью дочери и сумасшедшими финансовыми потерями в никуда в течение последующих лет… Ведьме было не семнадцать. Темный Столб хотел есть и – не только сегодня… Мыслеформам всегда была нужна энергия.

Так было всегда: на один условно-светлый ритуал – один условно-темный.

Закон равновесия энергии соблюдался неукоснительно. Тем более, что не было в магии угольно-черных и кипенно-белых обрядов – не было! А люди и рады – обманываться…

Но… все же это была помощь. Даже такими методами. Ее смешило, когда товарки называли себя ведуньями. Нахрен, какие ведуньи? Ведуньи-шмедуньи! Ведуньи – это для хитропопых, прикрывающих свой хлипкий задок. Никогда вмешательство в судьбу человека не бывает светлым! Никогда.

Опустошенность. Сейчас внутри женщины ничего не было – Ору снова будто бы выели ложкой, до последней крошки… И, одновременно – жуткая грязь людских эмоций, обрывки чужих переживаний, чаяний заполнили ее черепушку до краев… Голова была огромноооой, тяжелой и Ора сама себе сейчас напоминала Ррр, ведь у пауков тридцать процентов головогруди занимает мозг. В тридцати процентах ее «головогруди» в данный момент ничего не было… Не хотелось ничего.

Нужна была передышка, смена обстановки и, конечно, она знала куда ей отправиться – она шла в коридор.

Как и у всякой уважающей себя ведьмы у нее была своя тайна… Ее тайной был дубовый шкаф. Потрясно-старый прадедовский дубовый шкаф, доставшийся ей вместе с домом и стоявший непоколебимо в коридоре со времен ее переезда в этот самый дом, громадной такой махиной с чудными вензельками на филенках дверей выкрашенных белой краской.