Марья-царевна из Детской областной

То ли сказки о Кощее врали, то ли коловертыш придумал ответ, не озаботившись его правдоподобностью.

Хотя, с другой стороны, все может объясняться тем, что это создание появилось совсем недавно. Пусть оно и материализовалось на месте охранника, но сам Вася может, ведь не знать, что здесь происходит.

Хотя Машу царевной он так же, как и его предшественник называл…

Впрочем, разбираться, что здесь происходит, почему ее так называют, и чьи там платья валяются в сундуке – можно будет чуть позже. Сейчас стоило все- таки выбраться в коридор и осмотреться по сторонам.

А дома еще и Маркиз не кормленный.

Орлова решительно захлопнула крышку сундука и, встав, направилась к двери.

Стоявший у самого входа коловертыш наблюдал за пленницей, склонив голову набок.

– А ты, царевна, куды?

Хороший вопрос. Если бы Маша еще на него ответ знала.

– Туды, – хмыкнула женщина, судорожно подыскивая чуть менее обтекаемый ответ.

Странно, но Васеньку устроило и такое сообщение:

– А, ну туды – эт конечно… Эт важно… – Диковинное создание сдвинулось в сторону, освобождая проход.

Кажется, охранять, сторожить и не пущать он действительно не собирался.

Осталось только надеяться, что пропавший – или заместившийся Васенькой – охранник был единственным в этой полосе препятствий. Ну, и еще что дверь не на замке.

Маша осторожно взялась за круглую ручку, потянула…

Заперто все- таки.

Что и требовалось доказать.

– Толкнуть попробуй, царевна, – посоветовал тонкий голосок из- за спины.

Будто от этого что- то изменится…

Как не странно, но советчик оказался прав. Дверь открылась от легкого прикосновения…

Маша на несколько мгновений замерла, собралась с духом и, набросив на плечо ремешок сумочки – мало ли, зачем пригодиться может – решительно шагнула вперед.

***

Ждать пришлось долго. Солнце уже начало тонуть в бездне Пучай- реки, когда от прикоснувшейся к серому камню костлявой ладони наконец полилось розоватое свечение.

Постепенно отблески обретали очертания птичьего тела. Пока прозрачного, не обретшего плоть и кровь, но ведь все происходящее всегда лишь вопрос времени, а тот, кто ждал на этой стороне реки посланника, умел терпеть.

Казалось, багровые отблески тонувшего в пучине светила давали жизнь создаваемой чарами птице.