Марья-царевна из Детской областной

Ишемия… Что там еще с такими симптомами?

Дышать становилось все труднее, и Маша отчаянно цеплялась за боль в уже почти обожженных пальцах, как за спасительный круг, помогающий не свалиться в обморок…

Нет, диагноз, похоже, должен быть другим, без кардиолога тут не обойтись…

…Царевна стояла на пороге кухарни. Тонкая, хрупкая, едва заметная в ночной темноте. Кощей сперва- то и не разглядел пленницу. А она… Она стояла, замерев соляным столпом, то ли прислушиваясь к пению соловья, выводящего очередную бесконечно длинную трель, то ли раздумывая, куда пойти.

Царевна еще что- то держала в руках, но разглядеть это в неверном блеске звезд да в слабом освещении из редких окошек было почти невозможно, и мужчина сбежал по ступенькам терема:

– Как ты вышла наружу?

До нее оставалось всего несколько шагов, но Марья, словно и не услышала вопроса, не пошевелилась, не изменила позы, даже головы на звук не повернула. Кощей зло поджал губы, шагнул к полонянке…

…Сердце в очередной раз ударило в грудину, разламывая ребра.

Из тьмы, сжимающейся все более плотным кольцом надвигалось что- то страшное, огромное, способное уничтожить одним своим присутствием. И все, что Маша смогла сделать, борясь с накатывающим на нее головокружением, это, размахнувшись, плеснуть молоком перед собой…

…В лицо что- то полетело, и Кощей автоматически вскинул руку, закрываясь…

…Тяжелое одеяло тьмы, обрушилось, словно и не было его. По ушам ударило пронзительное пение сверчков, пахнуло теплым летним ветром, над головой заперемигивались звезды… А перед Машей висело в воздухе, растекшись неопрятной кляксой, выплеснутое молоко.

– Твою… аритмию!

…Кощей медленно опустил руку. От висящей в воздухе кляксы отчетливо пахло молоком. А еще теплом веяло.

Заклятье, остановившее летящую навстречу угрозу, создалось автоматически. Соскользнуло с ладони раньше, чем мужчина смог понять, что происходит.

А вот царевна, похоже, изначально все подгадала.

Оружия нигде не нашла, вот и придумала кипятком в лицо плеснуть, чтоб значит, полонителю счастье было, от ожогов потом лечиться, глаза спасать.

Тварь.

А еще несколько часов назад радостно рассказывала, что замуж согласна пойти.

А на самом деле, небось только спит и видит, как в Явь сбежать.

И ведь просто сбежать – это в лучшем случае. Вон, как шустро кипяток нашла, чтоб в лицо плеснуть!..