О сейдконе

Гедрид зло сжала губы – вот уж клясться ей меньше всего хотелось, – но Неквисон смотрел настойчиво, – и сейдкона вздохнула:

– Именем Вератюра и даром своим клянусь – исполню сговор. Доволен?!

– Я не просил призывать старых богов, – хмыкнул воин. – Второй клятвы было бы достаточно.

– Старых?! – вскинула голову Гейдрид, пытаясь рассмотреть в темноте глаза собеседника. – Ты тоже, как и Льювина, веришь в нового?

– Я верю в свой топор и свою удачу, – ухмыльнулся Тенгиль. – Боги высоко, и им нет дела до нас.

Пусть сами разбираются, кому править во фьордах… Иди, собирай вещи, тебе рано вставать.

***

Ведьма проснулась задолго до рассвета. Ветер завывал в печной трубе, приблудившаяся девчонка тихонько хныкала во сне… Гейдрид медленно подошла к Аудню, опустилась на колени возле лавки, на которой спала юная диса.

В темноте лица незваной гостьи было не разглядеть, но всхлипывания ее с каждым мигом становились все громче.

Ведьма медленно провела ладонью над головой девчонки, собирая, комкая в ладони струящийся над ложем плохой сон.

Тот мокрой тряпкой хлестнул по коже, расплескиваясь в разные стороны.

Сейдкона тихо ругнулась, а у стены послышалось тихое хихиканье. Блеснули алые точки глаз- угольков.

Никак, мара, повелительница плохих снов, пожаловала.

– Пошла прочь отсюда, – сухо приказала Гейдрид.

Злое хихиканье стеклянными колокольчиками зазвенело по дому:

– Она моя. Ее сны мои. Ее тревоги мои.

– Здесь нет твоей власти, – отрезала ведьма.

Мара скользнула вдоль кровати, полоснув обрывками савана: Аудню громко всхлипнула и забормотала:

– Мама! Мама! Мамочка…

Ведьма поджала губы, рывком встала и, подойдя к двери, ведущей на улицу, распахнула ее в ночь.

Северный холодный ветер ворвался в комнату, заставив зачихать слабый огонь, горящий в открытом очаге. Гейдрид остановилась на пороге, оглянулась на так и не проснувшуюся девчонку и отчеканила, стараясь не повышать голоса, чтоб не разбудить дису:

– Законы Скании запрещают находиться в доме без разрешения хозяина.

Все живущие и неживущие в подлунном мире связаны накрепко старыми законами. Убирайся прочь, мара, ты – не моя гостья.

Всплеск серого савана ударил стылым ветром. Ночной призрак зашипел, протяжно и ядовито, метнулся из стороны в сторону и, чудом не задев саму сейдкону, рванулся вон из дома.

Фритьофдоттир покосилась на сереющее небо и зашла в дом: скоро Тенгиль прибудет, пора готовиться к отъезду.