Карты, деньги, две стрелы

Только я и мертвый служитель.

– Оружие ни к чему, – прошелестел голос. Звучал он, кажется, откуда-то сверху. По крайней мере, скрюченное тело никаких признаков жизни не подавало – надо думать, на мое счастье. – И не вертись. Мой дух неосязаем. Оставь коня здесь, солдат. В храме Вечного Змея ему ничего не грозит.

– С-спасибо… – выдавил я, оглянувшись на вход. Идея поискать пристанище для Ветерка уже не казалась такой хорошей. То-то я и думаю, почему самоцветы с алтаря еще не ободрали?.. Мародеры – народ ушлый, им что Мертвый Эгес, что живой… Но связываться с храмовниками Вечного Змея, да еще и порядком засушенными, – последняя глупость.

Они и при жизни миролюбием не отличаются. Нет, не мой сегодня день. Точно не мой.

– Как знать. – В безличном голосе, казалось, промелькнула улыбка. Мысли он мои читает, что ли? – Порой все начинается с конца… Совсем стемнело. Поторопись. Я пригляжу за лошадью. А тебе и так будет чем заняться.

– Это вы на нее намекаете? – ляпнул я, махнув рукой в сторону оплавленного крыльца.

И запоздало примолк. Ну что мне, делать больше нечего, кроме как с духами усопших разговоры разговаривать?! Да еще с такими. – Простите, что побеспокоил, – поспешно забормотал я, тихонько пятясь к выходу. – Не мог знать, чей покой нарушаю… Со всем уважением… А лошадь уж как-нибудь снаружи переждет, что ей сде…

– Трое, – перебил меня голос мертвого храмовника. – Заходят со стороны колодца. Голодные. Поторопись!

– Но я ничего не…

– А-а-а-ай-й!

– О боги!

Помните, я с пару минут назад про кархулов не ко времени брякнул? Ну вот, можете меня поздравить – накаркал, идиот.

Когда я, размахивая факелом и клеймором одновременно, выскочил из храма под аккомпанемент истошного женского визга, представшая глазам картина, прямо скажем, не обрадовала. Урожденная кнесна де Шасвар, повиснув на шее хрипящего Ветерка, верещала на весь Мертвый Эгес, а к ней, плотоядно ворча, подступали три темные фигуры. Сгорбленные мохнатые спины, маленькие острые ушки, мускулистые трехпалые лапы… И узкие длинные морды с подпирающими нос клыками.

Из щелкающих пастей на землю стекала слюна. Слух у покойника – сдохнуть от зависти. Трое, да, и голодные. А если вспомнить, что кархулы – сплошь самцы, не чуждые плотских удовольствий и не особо разбирающиеся, какого жертва пола…

Лучше бы меня Цербер своими руками удавил!

– Камень! – завопил я, прыгая вперед. Верный клеймор серебристой молнией распорол ночную темноту. – Камень, у правой стены, белый!..