Проклятые огнем

А на самом деле… На самом деле он каждый миг как наяву видел лицо Селинт. Казалось, прикрой на миг глаза и вновь увидишь тонкие черты, чуть пухловатые губы, серые глаза, лучащиеся добротой и смехом…

Ее дом он нашел легко. Еще вчера наузница упомянула, что живет на самом краю Шварцвельса, небольшого села близ Бирикены. Адельмар еще тогда удивился:

– А не страшно?

Девушка рассмеялась, блеснули белые зубки:

– Да чего мне бояться?

Адельмар честно попытался придумать, чего можно бояться и ляпнул первое, что пришло в голову:

– Людей лихих?

Новая улыбка и словно солнце озарило ее черты:

– Я своих друзей позову, любой поможет.

– Друзей? – парень помрачнел. Конечно, трудно предположить, что у такой красавицы ни одного ухажера не будет, но с другой стороны, было как- то неуютно.

Девушка улыбнулась, шагнула к ближайшему дереву, подняла руку, и в тот же миг с ветви прямо на ладонь ей прыгнула белка:

– Друзей.

Парень улыбнулся:

– Да разве белки да зайцы помогут?

– А волки на что?

– А люди?

Девушка опустила глаза:

– Люди не любят, когда кто- то не похож на них…

У Адельмара как- то сразу отлегло от сердца – по крайней мере особо конкурировать ему было не с кем.

Но это все было вчера, а наутро парень поспешил к деревне.

На проселочной дороге, ведущей к селу, юноша столкнулся с толпой разъяренных крестьян, вооруженных дрекольем.

Резко натянув поводья коня, Адельмар остановился:

– Что здесь происходит?!

Перегородившие дорогу крестьяне запереглядывались, крики, раздававшиеся из толпы, стихли.

– Ведьму собираемся… того… милсдарь…

Бритта, которой не понравилось, что кто- то подошел к ней слишком близко, ощерила зубы.

– Тубо! – одернул ее парень. – Какую ведьму?

На ум пришла только Селинт… И от этого неприятно заныло сердце.

– Да есть… одна… – хлюпнул носом парламентер. – На окраине живет.

В груди что- то оборвалось.

– И… что она сделала?

В Ругее, конечно, охоту на ведьм не устраивали, но если Селинт действительно что- то натворила…

– Она… Это самое… – парламентер с каждым словом все сильнее запинался.

– Что «это самое»?! – голос упал до страшного шепота.

– Помогать не хочет! – визгливо откликнулся из толпы женский голос. – Три дня ее, макитру этакую, помочь просили, три дня добром просили, а она ни в какую!

От сердца отлегло.