Проклятые огнем

Лишь редкие порывы ветра, проникающие через узкие окна у самого потолка, дергали за разрезы на одеждах, отчего эта картина становилась все более неправдоподобной.

Стоявшая рядом Селинт ласково поправила его воротник, прикрывая ошейник, туго обхватывающий горло:

– Ну что ты, это ведь намного надежнее… Я ведь уже столько раз объясняла: вы, наемники, столь непостоянны… Сегодня клянетесь в верности одному, а завтра уже на службе у другого… А сейчас все просто – пройдешь вперед, положишь руку на книгу и повторишь вслед за мной клятву.

Попробуешь обмануть, назвать не свое имя, и – магия уже начинает действовать, но окончательно заработает когда ты повторишь клятву – ошейник тебя задушит, – ее голос сочился нежностью и добротой, но мужчина, несмотря на жару, царящую в зале, чувствовал, как по коже продирает мороз.

Нервный смешок:

– Вот и я о том же. Может, обойдемся крестиком в тетради и кружкой пива?

Теперь уже рассмеялась она. Весело, задорно, словно он сморозил какую- то глупость:

– Это все слишком просто.

И глупо.

– Зато мне спокойнее, – сердце пропускало удары, а в районе солнечного сплетения будто огненный комок застыл.

– А после клятвы будет спокойнее мне, – нежно прошептала ведьма, почти касаясь губами его уха. – Попытаешься предать госпожу Аурунд, и ошейник из небесного метала сожмется… Навсегда. Сколько ты проживешь после этого, а, ландскнехт?

Он упрямо сжал челюсти и сделал шаг вперед. За спиною скрестились две алебарды, пресекая путь к отступлению… Новый шаг, новое лязганье метала…

Вот и стол, с лежащей на нем открытой книгой.

Мужчина положил ладонь на страницу…

– Я, ландскнехт… – голос Селинт, казалось, заполнял всю залу, лился со всех сторон.

– Я, ландскнехт Мадельгер фон Оффенбах, единственный сын барона фон Оффенбаха, лишенный наследства… торжественно клянусь… верой и правдой служить… Аурунд Великой… истинной правительнице Ругеи… да продлит Тот, Кто Всегда Рядом ее дни… во веки веков!

На миг перед глазами полыхнуло зеленое пламя, а когда он, наконец, обрел возможность видеть, то разглядел, что на только что бывшей девственно чистой странице книги, невидимый художник за эти несколько секунд нарисовал его точный портрет.

Синими красками. Словно льдом.

Селинт уже была рядом:

– Пойдем, я представлю тебя госпоже.

***

Ведьма все еще не отводила от мужчины напряженного взгляда. Правда, сил говорить у нее уже не было.