Вампир демону не эльф

Тут восторженный слушатель обычно вопрошал: «И как же звали благородного рыцаря, спасшего вашу родственницу?» В ответ трактирщик Бри Леон Маас (обычно его запросто называли дядюшка Бри) недовольно кривился и спрашивал: «А кто вам сказал, что ее похитил именно дракон?»

В любом случае Адальберт Крей на эту удочку попался еще лет пять назад и повторять сей подвиг не спешил. Заняв столик в дальнем углу общего зала еще с утра, он вел неспешный разговор с покупателем, не обращая никакого внимания на молодую разносчицу, уже успевшую трижды поменять блюда на их столе, – все равно расплачиваться будет покупатель, огненно-рыжий гном по имени Мур.

– А может, тебе еще и бороду мою отрезать? – фыркнул тот, но уже на полтона тише.

Адальберт, оставивший старый полинялый балахон мага на вешалке у входа, мгновенно вцепился в бороду гному, оценивающе взвесил ее на ладони:

– Три медных, больше не дам. И то на такой товар еще покупателя найти надо.

На несколько мгновений в комнатушке повисла потрясенная тишина, а затем покупатель дернулся в сторону, разъяренно взвыв:

– Да издеваешься ты, что ли?! Какой гном тебе бороду продаст?

– Четыре медных.

Учти, ты даже на черном рынке больше не получишь! – предостерегающе потряс пальцем его собеседник.

– Да ты…

– Пять, и это мое последнее слово!

– Пять с половиной!

– Пять с четвертью.

– Не больше пряди!

– По рукам!

Гном так не понял, когда в руках Адальберта блеснул тяжелый, чуть изогнутый нож.

Короткий взмах, и в рыжей бороде стало на одну тоненькую косичку меньше. Мур терпеливо дождался, пока его собеседник осторожно подцепит волоски чистым лоскутом ткани, сложит их в отдельный кошель, отсчитает обговоренную сумму, и лишь потом позволил себе горестно взвыть:

– Говорила мне мама: «Не общайся с человеческими колдунами! Обчистят, как старую штольню, и ты еще должен останешься!»

– Умная была женщина, пусть алмазы будут ее гробницей, – по всем канонам гномьего этикета склонил голову в печальном поклоне молодой маг.

– Ты мне зубы не заговаривай! – злобно скривился его собеседник, механически поглаживая рукоять тяжелой секиры, стоявшей неподалеку у стены. – Говори, сколько хочешь?

Адальберт словно и не заметил этого:

– А я разве не назвал сумму?

Сторговались они на семидесяти пяти. Причем гном не прекращал ворчать, что он заплатил слишком уж много.