Между нами, девочками

А Женьке остается лишь строить заново свою дырявую, насквозь промокшую жизнь. Он развернулся и, что есть мочи, припустил к дому Эли, а в ушах звучала старая детская песенка, такая высокая, что ее звуки взлетали вверх, ударяясь в каменные облака, чтобы там расколоться и просыпаться прохожим на головы: «Он бежал, и сильные рога задевали тучи, облака…»

Глава четвертая,

в которой, по существу, и начинается история

Женька впечатал в стену кнопку звонка. Теперь отступать было поздно. Он уже видел, как дверь распахивается, и его тотчас принимают в свои тиски железные клешни просвещения.

Где-то за толстой стеной охрипшей птицей заливался звонок, но дверь оставалась недвижима. Женька придвинул лицо ближе, поднялся на носки и зачем-то заглянул в глазок. За ним лежала темень. Тогда Женька приложил к глазку ухо – опять ничего. Он еще раз надавил на кнопку звонка, и птица снова запищала, точно ее резали заживо. За дверью вроде бы произошло какое-то движение, неясный треск или хруст. Женька подумал было в третий раз послушать песню безголосого павлина, но вместо этого малодушно сделал шаг назад. Он хотел уже рвануть обратно, обрадованный тем, что сегодня занятия не состоятся, в чем нет его вины. Отступил, развернулся, но тут соседняя дверь бесшумно распахнулась, и кто-то крепко схватил его за плечо.

– Эй, ты куда собрался? – Эля притянула Женю к себе, и ему даже пришлось попятиться, чтобы ноги поспевали за спиной.

– Я думал, тебя нет дома, – оправдывался он, против воли вваливаясь в теплую квартиру.

 – Наверное, просто перепутал звонок.

– Что? Ты позвонил в соседнюю квартиру? – голос Эли неожиданно стал сиплым, она зачем-то шептала, кивая на дверь с павлиньим звонком.

– Ну да, – без стеснения сознался Женька, наконец обретая самостоятельное равновесие. – А что в этом страшного? Там все равно никого нет.

– Там всегда кто-то есть! – Лицо Эли выражало несвойственную ему тревогу, если не испуг.

– Но почему же тогда мне не открыли?

Эля еще раз как-то затравленно выглянула в коридор и, обнаружив его пустым и холодным, тут же захлопнула дверь в свою квартиру, снова почувствовав себя в безопасности.

– Это долгая история, – ответила будто нехотя, с напускной скукой. – А нам надо заниматься.

Женька послушно скинул хлюпающие ботинки и остался в мокрых носках посреди широкого коридора, выстеленного шершавой плиткой. Квартира Эли выглядела светлой и просторной – никакого запаха пыли, что щекочет нос.