Каникулы Сони Солнцевой

Она выскочила на дорогу и начала щипать Пашку за щеки, приговаривая, как он вырос и похорошел – настоящий жених!

Ужасно захотелось показать бабушке грязно-зеленые, с подтеками босоножки, чтобы улыбка на ее лице сменилась гримасой ужаса.

Пашка, не продемонстрировав мне велосипед, быстро укатил подальше от нас.

По телевизору показывают фильм «Три мушкетера». Оказывается, без шляпы Боярский симпатичный мужик. Не Седрик Диггори, конечно, но была бы постарее, могла и влюбиться. Хотя, когда тридцатилетний дядька со шваброй усов запел, что ему восемнадцать, – я запищала от смеха.

Если Боярскому в этом фильме восемнадцать, то я несмышленый младенец!

К деду заходил Галопов и пожаловался, что его бультерьер теперь помимо поноса страдает еще и облысением. Дед порекомендовал Галопову не тянуть и заделать наконец злосчастную дыру в заборе.

12 июня

Сегодня показали серию «Трех мушкетеров» со смертью Констанции. Боярский потом так убивался, несся на лошади и пел: «Констанция, Констанция, Констанцияяяя…»

Я представила, как после моей смерти, вызванной отравлением борщевиком, Пашка гонит на своем велосипеде и голосит: «Солнцева, Солнцева, Солнцеваааа…» Даже слезы на глаза навернулись от жалости к себе, и на минутку захотелось умереть.

Мне уже виделся ломающий о колено веник Игорек Иванов. Сраженный вестью о моей внезапной кончине, он перестал улыбаться и тоже надрывно повторял: «Солнцева, Солнцева, Солнцевааа…» Подвергаемый душевным мукам, он выглядел еще более неотразимо, чем обычно.

Мне захотелось обнять и пожалеть его. Но тут в мою горестно-сладкую фантазию ворвалась Кузькина. Она подошла к Иванову, положила руки ему на плечи и противненьким голосом сказала: «Я понимаю тебя, Солнцева была моей лучшей подругой. Это огромная утрата для нас, но мы переживем ее вместе!» И вдруг откуда ни возьмись появляется Пашка на велосипеде. Кузькина запрыгивает к нему на багажник, обхватывает за пояс, прижимается… Нет! Мне категорически перехотелось умирать и захотелось убить Кузькину.

А она, как назло, притащилась к нам вся в слезах по поводу смерти Констанции. Зря родители не заставляли ее в детстве насильно читать Дюма по десять страниц в день – к таким сюжетным поворотам надо быть подготовленной! Пришлось успокаивать ее несколькими играми в «дурака». Матвейка увязался за сестрой и в грусти бродил вокруг нас, размышляя, чем себя занять. А потом прилип к зеркалу и долго обезьянничал возле него.