Проект Эрешкигаль

Оттого мне оставалось только вздохнуть, рефлекторно вытянуться по струнке, прижать тарелку поближе к диафрагме и поставленным голосом заорать:

– Отряд Каппа семь построиться для вынесения взысканий за нарушение дисциплины и несоблюдение правил в режиме боевой готовности!

В ближайшей к крыльцу палатке послышалось сначала медленное, потом ускоряющееся шевеление. Из-под полога показалась взъерошенная голова Костика, она повернулась влево, потом вправо, застыла, пытаясь понять, что вообще происходит.

Уже переполненная боевым азартом и обещанием порадовать Луншина, я продолжила:

– За каждую минуту опоздания на построение наказание увеличивается вплоть до увольнения со службы без права на восстановление!

Сборы в палатке ускорились.

Кто-то дал пинка разведчику и тот вывалился во двор в чем и был – в первом слое. Вслед за ним на улицу, почти одновременно выскочили Витька и Андрей. Последний смачно пнул соседей, которые подали ленивый стон, но предпринимать попытки для быстрого появления на этот свет не стали.

Зато бойцы уже выстроились в шеренгу. Длинноволосый парень успел даже убрать свою шевелюру в конский хвост, одернул тонкую майку, служившую ему чем-то наподобие нижнего белья. На ноги он успел набросить штаны, не застегнув все пуговицы в ширинке. Берцы оказались не зашнурованы. Не хватило времени.

Андрей встал по левое плечо от старшего. Взъерошенный, еще не проснувшийся, но уже оделся в камуфляж, правда без куртки и босой. Отчего поджал пальцы на ногах, стараясь все же не подавать виду, что земля похолодела для подобного экстрима.

Достаточно оперативно к нему присоединился Костик, все же не решившийся вернуться в палатку, чтобы одеться и привести себя в порядок. Зато глаза его больше не казались заспанными или растерянными. Тело быстро приходило в тонус, несмотря на жалкий вид и отсутствие чего-то теплого или скрывающего весьма приятный глазу рельеф.

Все трое вытянулись по стойке «смирно» и глядели вперед, в пустоту, ожидая дальнейших распоряжений.

Немного обиженная, что мирные проигнорировали приказ, я раззадорено продолжила:

– Опоздавшие на три минуты и более подлежат немедленному расстрелу без права на апелляцию!

Судя по оживленному шевелению в крайней от меня палатке, слова нашлись верно.

А на губах бойцов вдруг заиграла злорадная улыбочка. Видать, эти недисциплинированные засранцы порядком им надоели.

Вскоре Мишка и Пашка присоединились к остальным – заспанные, взъерошенные, в камуфляже на голое, тщедушное тело.