Хозяин моей невинности

– Саша…

Уже добавила тычок в плечо. Брат заворочался и приоткрыл один глаз.

– Чего тебе, малая?

– Поговорить нужно.

– О чем, бля? Опять о бабках? Так у меня их нет…

Он уже хотел отвернуться и продолжить прерванное занятие, но я стиснула его руку, молча прося о внимании. Саша протер глаза и удивленно уставился на меня. Сейчас мы были словно чужие. И это понимание разрывало меня изнутри. Нехватка его любви ломала похуже проблем. Лишала последних сил. Заставляла сдаться.

– Ну!

Его рык заставил вздрогнуть.

– Ты говорил про клуб, – сейчас я радовалась, что в комнате было темно, и я могла спрятать лицо, – ну, где можно заработать.

Щеки опалил румянец. Было ужасно стыдно, потому что я решила продаться. Продать свою невинность постороннему. И спасти жизнь…

– А, моя сестренка захотела денежек?

Снова сарказм, снова яд в голосе, который меня уничтожал. Ещё чуть—чуть и от меня не осталось бы и мокрого пятна.

– Саш, у меня два дня. Мне некогда особо думать, что делать и где брать деньги.

– Ну, так а я при чем?

Брат даже сидя был почти одного со мной роста.

– Ну, ты же слышал про какой-то там клуб, про мажоров.

Иногда его тупость просто бесила. Хотелось постучать чем-то тяжелым по черепушке, которая когда—то очень даже отлично соображала, но алкоголь сделал свое темное дело.

– А-а-а-а-а, ты про этот. Решила продаться…

– Саш, давай без этого. Я тебя просила о помощи, ты меня послал. А врач позвонил и сказал, что у меня не больше трех дней.

Голос скрипел. Глотку словно перевязали колючей проволокой, и сами высшие силы протестовали против дальнейшего диалога.

В комнате воцарилась тишина, нарушаемая только звуком нашего дыхания. Даже подумала, а вдруг… вот сейчас, что-то поменяется. Кардинально. На триста шестьдесят градусов. Но надежда разбилась о скептичный смешок.

– Ну, есть такой клуб, – сердце ускорилось, – и сегодня опять о нем слышал. А что взамен?

Этот вопрос ослепил своей неуместностью.

– В каком смысле взамен?

– Ну, я тебе информацию, а ты мне что?

Я думала, что ниже в моих глазах ему не пасть, но как же я ошибалась.

– А что ты хочешь?

Каждый звук, слетающий с губ, вонзался в сердце иглой. Игла прокручивалась и выдиралась, оставляя кровоточащие отверстия.

– Денег…

Пять букв, но сколько зла они уже принесли. Даже страшно представить, на что готовы пойти люди ради этих бумажек. Даже я.