Моя

Эта планета довольно сурова. Пески, палящее солнце, и ни единой зеленой травинки или наземного источника воды. Все, как и на Земле. С тем лишь отличием, что воздух здесь тоже своеобразный, с различными примесями. Дышать можно, но надо привыкнуть. Первое время, если я сниму свой костюм, мне будет очень больно дышать. Сначала будет сухость в горле, потом боль, затем кашель… с кровью. Но уже через неделю мучений можно будет дышать свободно.

Не добавляло радости и то, что на этом плохие новости не закончились.

Горячий дождь, как его называла змейка, был здесь довольно частым и быстротечным явлением. А ночью все почти нормально. Ни кровожадных птичек, ни земляных червей с меня ростом, только холод. Угу. Такой, что если окажешься ночью на открытой поверхности, то тут же превратишься в сосульку.

О себе змейка рассказывала мало и неохотно. Я ее понимала. Это у нас, троих, не было особого выбора – быть сейчас вместе или умереть порознь, но тех, с кем она сейчас живет, змейка не хотела подвергать опасности.

Естественно, даже речи не шло о том, чтобы она отвела нас к своему дому. Это было ясно без слов, я даже ее об этом не просила. Бесполезно. Жизнь научила змейку опасаться.

Сколько себя помнила, змейка провела в месте, где мы сейчас находимся. Не в ангаре, намного глубже. Люди в белых костюмах называли это место исследовательским центром.

Таких, как она, здесь было не много, около ста особей. Каждый не похож друг на друга. Всегда было холодно и больно, а еще очень хотелось есть.

Все это было мне знакомо.

Потом они сбежали. При побеге что-то сломалось. Из клеток на нижних уровнях стали вырываться страшные существа. Дикие, безумные. Несмотря на то, что змейка чувствовала их родство, существа не желали становиться разумными и убивали всех, кого встречали на своем пути. Змейка и часть остальных сбежали, крепко заперев дверь снаружи.

Именно поэтому мы можем находиться в ангаре, но ни под каким предлогом не должны открывать двери в его конце, иначе нас ждет смерть.

Обрадовав меня тем, что я могу обыскать стоящие в ангаре корабли, если, конечно же, смогу их открыть, змейка удалилась восвояси, оставив меня наедине с незнакомым, большим, израненным и едва дышащим мужчиной. Его губы потрескались и выглядели болезненно. Все, как и говорила змейка. Сухость и боль. Скоро начнется кашель.

Сидеть без дела бесполезно. Встала и пошла осматривать корабли. Большие, неприступные, под толщей пыли и с плотно закрытыми дверьми.