Хираэт

Куцые Дарвелла брови строго сдвинулись, и Орвис вновь почувствовал себя мальчишкой, оправдывающемся перед отцом за свои проступки.

– Ты хочешь бросить ее здесь? – в голосе Дарвелла слышалось недовольство. – После того, что ты для нее сделал?

– Да не бросаю я ее, – слабо отмахнулся Орвис, устало потирая переносицу кончиками пальцев. – Ей будет лучше здесь. Она должна быть в безопасности, а со мной не будет. Моя жизнь скатилась под откос, ей лучше не связываться со мной. Я изгой, я живу в диких землях, а ей там опасно.

Здесь у нее будет кров и еда, а защиту я ей сам обеспечу на расстоянии, не подпуская к вашей деревне аквангов.

– Ты правда этого хочешь? – строгость в голосе Дарвелла крепчала.

Орвис сгорбился, поставил ногу на стоящую впереди скамейку. Нет, он не хотел. И не потому, что сам был одинок и нуждался в компании. Он чувствовал какую-то связь с этой девушкой с тех самых пор, как вырвал ее жизнь из лап смерти.

Дарвелл будто прочитал его мысли и смягчился, сделав для себя одному ему ведомые выводы.

– Ты не хочешь, но ты это делаешь, – старик сам ответил на свой вопрос. – Ты сказал, что спас ее из-за скуки, но тогда бы ты оставил ее при себе, верно?

– Возможно, – пожал плечами сара, и Дарвелл улыбнулся так, словно ему все было очевидно. Это раздражало.

– Ты готов пожертвовать своими интересами ради нее. Так поступил бы хороший человек. Ты спас ей жизнь и теперь ты хочешь, чтобы ее жизнь продолжалась. Ты ответственен за это. И если здесь у нее будет шансов выжить больше, чем с тобой, ты готов на это пойти.

– Не лезь ко мне в голову, Дарвелл, – повысил он голос, раздраженно отмахиваясь от того факта, что старик полностью прав. – Я тебе говорю о реальных вещах: об аквангах, о голоде, о моих собственных демонах, в конце концов. Я не хочу, чтобы она переживала все то, что предстоит мне. В отличие от меня, она этого не заслужила. Если ты смог бы позаботиться о ней здесь, я был бы у тебя в двойном долгу.

Старый наавин что-то проворчал себе под нос и тяжело поднялся.

Длинные полы синей рясы тяжело зашуршали по полу, когда он шел к деревянному постаменту, чтобы водрузить на него книгу. Слегка склонив голову, он упрямо посмотрел в глаза Орвиса:

– Когда ты появился у нас, ты был словно дикий раджигар. Ты был сломлен, не верил ни в себя, ни в богов. Но сейчас я вижу, что в тебе снова живет надежда, что ты еще способен не просто выживать, как зверь, а стать кем-то важным. Хотя бы для этой девочки.