Привет из прошлого

Лет десять назад эту избушку себе на радость да всем на удивление отстроил какой-то пришлый нелюдимый мужик. Жители расположенной верстах в двух деревеньки Клёнушки не знали даже его имени и так и называли – Бирюк. Одиночеством он наслаждался недолго – прожил всего пару лет, после чего отошёл в объятия Всесущей. А дом, оставшийся без заботливой хозяйской руки, начал ветшать. В нём даже охотники и звероловы не останавливались на ночёвку – слишком близко он к Клёнушкам расположен, проще уж туда дойти и устроиться с комфортом, в корчме с натопленным очагом, пивом и готовой едой.

Не селился в этом доме никто из-за тех же двух вёрст до села – как ни крути, каждый день по десять раз на такое расстояние не набегаешься, а крестьяне Отдалённых провинций, до сих пор практикующие толоку, поодиночке не живут. Так что мне, с радостью купившей у деревенского старосты жильё на отшибе за гроши, домик откровенно обрадовался: тут же перестали скрипеть ступени крыльца, куда-то вмиг пропала обжившее чердак семейство летучих мышей, во дворе расцвела яблоня, разбежались по углам пауки, до этого считавшие себя полновластными хозяевами, прекратили топотливые забеги и писклявую ругань крысы в подполе, а колодец, как выяснилось, даже чистить не пришлось – он и так пребывал в идеальном состоянии. Я отвечала избушке тем же – поменяла двери и ставни, расчистила и обустроила погреб, безжалостно сожгла весь накопившийся за время запустения хлам, повесила книжные полки и накупила мебели, каждый год белила печь, обрабатывала яблони от паразитов специальным варом, копала и сажала маленький огородик, решительно пресекала попытки плесени и жучков-древоточцев обосноваться в моём скромном жилище…

Поэтому со вторгшимся в его стены врагом дом вступил в сражение сразу и, кажется, по собственному почину, а не откликаясь на вложенную в него магию.

Многие предметы вообще зачарованы не были (те же рамы оконные, скамеечка для ног, кадушка с грязной водой под умывальником), но в бой шли и старались нанести как можно больше урона. Выглядело это, конечно, очень забавно – как цыплёнок, пытающийся атаковать обутые в сапоги мужские ноги, – но мне было не до смеха. Физической боли от того, что паладин пинком опрокинул подбежавший к нему стул и безжалостно сломал его одним ударом своего молота, я не чувствовала, но мне было безмерно жаль вещей, выбранных мною с любовью, хорошо сделанных и верно служивших, а теперь походя изломанных за безнадёжные попытки защитить хозяйку.