Привет из прошлого

Но, может, при виде паладинов у крестьян сознательность проснулась? Может, вспомнили они, что чернокнижнице под боком не радоваться надо, а бегом доносить на неё страже или даже сразу наместнику? И теперь местные от всей души хотят продемонстрировать свою законопослушность, и костёр огромный готовы сложить, ни дров, ни масла не пожалеть, чтоб горело жарче…

И собрались-то как быстро, надо же… Впрочем, ничего удивительного. Моя маленькая стычка с паладинами наделала грохоту и шуму на всю округу. Небось крестьяне, услыхав, что творится что-то неладное (не каждый день всё-таки светлая магия домишки по брёвнышку разносит, а тёмная костяных големов из земли поднимает), заволновались и на всякий случай приготовились к неприятностям – вооружилась, чем богиня послала, высадили бабий дозор на лавки бдеть за обстановкой и на полном серьёзе собрались в бой.

Хоть с кем.

Вперёд выдвинулся староста Двин. Как и большинство людей его должности, пребывал он в весьма почтенном возрасте. Годы согнули спину старосты, выбелили волосы и бороду, ссушили некогда бугрившиеся мышцами руки и ноги, ослабили глаза.

Впрочем, топор, который цепко сжимали пальцы Двина, не дрожал и не трясся. Что-то мне подсказывало, что при необходимости его лезвие без сантиментов с удивительной точностью раскроит человеческий череп или перерубит конечности.

Старик крикнул какой-то ответ на вопрос паладина, но тревожно рокочущий набат перекрыл его слова. Он попробовал снова. И вновь его не услышала не то что я – даже самые ближайшие его соседи по толпе.

Один строгий взгляд деда – и внучок сполз с верёвки и шустро затесался в задние ряды хмурящихся селян. Набат ещё раз брякнул и затих.

Тишина настала такая, что я услышала, как в сосудах на висках звенит кровь.

– Вы, господин хороший, куда это её ведёте? – убедившись, что теперь всем слышно, поинтересовался староста. Голос у него был на удивление зычный и сильный, как у молодого мужчины.

Паладин, кажется, даже растерялся от таких претензий.

– А вам что за дело? – хмуро вопросил он. – Мы едем в столицу.

– Так ведь не своей волей госпожа с вами идёт. На верёвке тянете.

Это он тонко подметил. Верёвку, которой от греха подальше паладин обмотал мои запястья, можно было бы смело использовать в качестве якорной цепи на главном королевском фрегате.

– И что? – недоуменно поднял брови Арвин.

– А ничто, – передразнил его Двин. – Ежели госпожа не хочет идти с вами, так и не пойдёт.