Привет из прошлого

Как же мастер, с таким-то талантом, в этом гадюшнике прозябает?

От входа шёл коридор, точно так же, как и улица, закручивающийся спиралью противусолонь, и так же, как располагались снаружи по спирали дома, здесь были обустроены комнаты, опять-таки занавешенные вышитыми тканями в дверных проёмах. Странные тут, однако, понятия о гармонии…

Старуха, ненавязчиво подталкивая в спины сухонькими пальцами, завела нас в большой зал. Очевидно, это был местный культурный центр и обиталище самого важного человека: вдоль стен стояли шкафы, заполненные рукописными книгами (с виду они были очень старыми… вот бы там порыться!), полы устилали вышитые ковры с кистями, а в центре, прямо в луче света, бьющего из идеально круглой дыры в потолке, восседала неимоверно полная женщина, при виде которой мои бравые похитители даже отступили на шаг назад: шеи у важной особы, кажется, не было вовсе, щёки и пять подбородков лежали на необъятной груди, руки у запястий вполне потягались бы толщиной с добрым окороком, а живот под белоснежным передником казался гигантским сугробом, в котором вполне может поиграть в снежный дом с десяток ребятишек.

Из-под подола кокетливо высовывался край лаптя величиной с небольшую лодчонку. На голове у почтенной дамы красовалась сложная рогатая кика, богато расшитая бусинами и мелким речным жемчугом; материалов на отделку этого убора пошло никак не меньше мешка. Заплывшие жиром глазки, опушенные удивительно длинными густыми ресницами, смотрели сурово и недоверчиво. Губы были брюзгливо сложены куриной гузкой, точно такой же, как у встретившей нас старухи.

М-да… Сия красота неземная хоть встать-то без посторонней помощи сумеет?

При виде незваных гостей узкие глаза женщины едва заметно округлились. Вероятно, это долженствовало означать крайнюю степень изумления, потому что бабка с поразительной для её возраста прытью выскочила из-за наших спин и бойко что-то залопотала.

Не понятно было ни слова.

Это насторожило меня ещё больше. Волею судеб я получила отличное образование и прекрасно знала языки всех соседних держав.

Так уж вышло, что и столичный говор, бывший в употреблении в Арнехельме около двухсот лет назад, был мне знаком не понаслышке. Жизнь заставила неплохо разбираться и в диалектах, ещё встречающихся в разных уголках Отдалённых провинций. Поэтому я небезосновательно считала себя человеком, который вряд ли столкнётся когда-нибудь с незнакомой речью и всегда сможет понять окружающих или объясниться с ними. Однако вот поди ж ты.