Сезон летающих ножей

Тортик плюхнулся на тротуар, а его новая хозяйка, имея в голове лишь одну мысль, помчалась за воришкой.

– Держите, держите его! – хотела кричать она всем прохожим, но изо рта ее вылетали отдельные звуки, не понятные никому.

Сердце булькало в горле, весь гул Москвы внезапно умолк, и слышен ей был только ее собственный пульс – настойчивый и такой шумный, что казалось, уши вот-вот лопнут. Пацан бежал легко, как молодая газель по бескрайней саванне. Зинаида же, годами занимаясь только умственной гимнастикой, знала, что догнать этого отброса общества не сумеет.

Но сдаваться женщина не собиралась: в сумочке лежал не только кошелек, но и все банковские карточки, ключ от квартиры, телефон и картонная измятая иконка, доставшаяся Зине еще от бабушки.

Пацан резко свернул в один из дворов, нырнув в них, как лиса во время травли собаками. Зинаида поспешила за ним, понимая, что мышцы уже сдают и легкие горят синим огнем, не привыкшие к таким суровым испытаниям.

Впереди был лишь ряд домов, и путь пацана лежал через арку, встроенную меж многоэтажки.

– Стой, сволочь, – не то провыла, не то простонала Зина и опустила голову. «Все, не могу больше», – позорно признала она и остановилась, бешено ловя дыхание. Вновь посмотрела перед собой, ожидая увидеть удаляющуюся фигурку поганца.

Внезапно воришка тоже остановился. Перед ним, как вратарь с расставленными в сторону руками, появилась высокая девушка.

Зинаида, пытаясь навести фокус зрения, поняла, что спасительница соскочила с перекошенной столетней лавочки, расположенной недалеко от туннеля.

Пацан замер на месте, затем обернулся на Зину, затем снова на эту дылду, и, побеждено бросив сумку на землю, побежал сквозь туннель. Девушка осторожно подняла немного замаранную добычу, отряхнула ее от земли и пыли и направилась к Зине.

– Здравствуйте, – сказала она, – это ваше?

Зинаида отчаянно закивала.

– Да… Мое… Спа… Спасибо… Вам, спасибо Вам, – голос не хотел ее слушаться, говорила она урывками, так как сердце все еще отчаянно билось, осознавая, как близко она подошла к тому, чтобы потерять всю свою зарплату и семейную реликвию.

– Не переживайте, все хорошо, давайте присядем.

Зина снова согласилась, и обе они присели на облезлую лавку, когда-то выкрашенную в желтый цвет.