Двойное несчастье

Таков бабий век, ничегошечки за себя сама решить не может.

Апраксия вздохнула и сильнее сжала кулек с пожитками. Ночь на дворе, поспать бы, ничего не видно. А коли выпрыгнуть да убежать? Либо словят, либо шею свернет в незнакомом лесу, либо вернутся и старосту накажут. Такая судьба, что не повернуть ее.

Крытая повозка мчалась вперед, хотя ночь уже давно вступила в свои права. Темные тени деревьев тянулись в повозку, желтый свет луны едва пробивался сквозь них. Путники не собирались останавливаться, изредка желтый свет фонаря падал внутрь через окно, когда кто-то из всадников приближался, чтобы проверить, не сбежала ли Апраксия.

Сон к ней не шел. Тени мелькали с пугающей быстротой, закручиваясь в калейдоскоп, тьма наполняла карету, поднимаясь со дна, но кони бежали уверенно, хотя ход их был ровным. Пар или дым вырывался из их ноздрей вместе с нечаянными искрами. Или это были блики света фонарей?

Тьма наполнила повозку уже наполовину, когда Апраксия вдруг поняла, что никуда не едет, а стоит на твердом стекле.

Пол был утыкан бутылочными донышками, стены поднимались ввысь и терялись в темноте. Тусклый свет близких жаровен не освещал даже противоположной стены комнаты, а дым от них спускался вниз по тугой спирали, чтобы улечься и впитаться в угли.

Брось кости!

Брось кости!

Брось кости!

Кости? Чьи кости? Вместо звука копыт слышался странный частый стук, высокий потолок отзывался на этот стук и все сливалось в топкий гул.

Апраксия глянула на свои руки, но вместо туеска с пожитками в руках был стакан, на дне которого жалобно стучали друг о друга два игральных кубика с восемнадцатью гранями.

Она выбросила их на пол, с глухим звоном костяшки покатились по полу, цепляясь за края бутылок, до тех пор, пока не замерли в положении 16 и 16. Дым от жаровен перестал опускаться на угли и свернулся в слова прямо перед ее лицом и Апраксия увидела слова.

Двойное несчастье спасет от беды.

Дорога ненастья запомнит следы.

Ступив на дорогу из желтого дна

Запомни навек, что погибель – одна.

И все что не сможет тебя защитить

Придет непременно, чтоб было что бить.

Когда за порогом забрезжит рассвет

Дорога исчезнет – а путь уже нет.

Донышки загорелись под ее ногами ровным желтым светом и сложились в тропинку, которая уходила из-под подола ее платья в темноту.

И Апраксия сделала шаг.

И еще шаг, и еще шаг.