Тень и её человек

Власти говорили, что виной тому низкая рождаемость одарённых. В муниципальных структурах не хватало хороших артефакторов, способных ставить барьеры, в ОПМ с каждым годом редел штат патрульных. Администрация города уже третий год готовила законопроект, улучшающий положение одарённых перед простыми обывателями – жильё от муниципалитета, квоты на предприятиях. Ульяна на такие реформы смотрела скептически – расслоение вряд ли могло увеличить количество магов – но её мнение вряд ли кого-то интересовало.

Соцсети же пестрили другой версией участившихся прорывов – истончение границ между мирами.

Эту байку, сочинённую последователями общины Судного дня, слабонервные горожане подхватили радостно и без особых раздумий. Ужасы всегда были популярным жанром. Если люди желали щекотать себе нервы мыслями, что граница вскоре рухнет и твари Изнанки полчищами хлынут в реальность – флаг им в руки.

Ульяне на причины прорывов Изнанки было плевать. Она думала лишь о том, как бы побыстрее и безопаснее добраться до дома.

На последний поезд Ульяна успела. Обычно судьба была к ней менее благосклонна, и это настораживало. Вагон, как всегда перед самым закрытием станции на санитарную обработку, был забит до отвала. Ульяну распластало по стеклу. Поручень больно толкнулся в живот, а в спину упёрся чей-то жутко острый локоть. Поёрзав, в попытках занять положение поудобнее, Ульяна сдалась и просунула между собой и поручнем рюкзак. Набитый тряпьём, он хоть немного смягчал соседство с поручнем и оконной рамой.

Ехать было не слишком далеко, но впереди располагались целых две крупные станции. Там в забитый вагон полезут новые пассажиры, в попытках примять тех, чьи тела ещё не приняли толщину тетрадного листка.

Везунчики, успевшие занять сидячие места, смотрели снизу-вверх, но во взглядах их читалось превосходство. По крайней мере у тех, кого не распластало на спинках сидений под натиском стоящих товарищей по несчастью.

Судьба и правда берегла отдельно взятых ведьм от участи быть раздавленными толпой, поэтому доехать до следующей станции им так и не удалось.

Вагон тряхнуло. Сначала не сильно. Плотные ряды пассажиров даже не дрогнули. Затем тряхнуло ещё раз, ощутимее, и, наконец, поезд встал. Свет в вагоне погас. В кромешной темноте послышались матюги тех, кто не удержался на ногах. Один за другим начались загораться огоньки телефонных фонариков. Людская масса зашевелилась и встревоженно загомонила. Ропот набирал обороты.