Вьюгова дюжина

Каждым выступающим на спине позвонком она чуяла неодобрительные и жадные взгляды, но упрямо вздёрнула подбородок и шагнула на мокрый пол.

Сегодня вода, желтоватая, пахнущая затхлостью и солью, казалась обжигающе-горячей. И Таашша, поддавшись слабости, вертела свой кусок мыла в руках, взбивая скудную пену, тратила бездумно и расточительно. Глаза наткнулись на забытый кем-то моток измочаленной пеньки. Таашша взяла его, брезгливо побултыхала под струей води и принялась лихорадочно натирать кожу. До красноты, до мелких ссадин.

Сдирая весь пережитый страх, прогоняя засевшую занозой в сердце вьюгу.

Вода шумела в ушах. Смешивалась с суматошными ударами сердца. Гудела, будто порывы ветра. Ледяного, насмешливого, бормочущего невнятные жуткие фразу. Таашша замерла, не донеся вехотку до кожи и, задержав дыхание, прислушалась.

– Хорош воду тратить! – в чувство её привёл грубый толчок в спину. Таашша резким движением обернулась и сжалась, готовая драться или бежать.

Кувалда отличалась от других Таашшиных соседок по кубрику.

Крепче прочих, шире в плечах. Макушкой она не дотягивала Таашше даже до плеча, но никто не пытался потешаться над её низким ростом. Прозвище Кувалда присвоила себе сама и охотно подтверждала его при любом удобном случае, прореживая собеседникам зубы огромным кулаком.

Таашша попыталась протиснуться мимо, не влезая в споры, но у Кувалды обнаружилась группа поддержки. Припевалы притёрлись плечом к плечу, перекрывая пути к отходу. Воды с мокрых волос бежала по позвоночнику мерзкой остывающей струйкой.

Из двери сифонило. Голая кожа покрылась колючими мурашками. Ступни скрючило от холода – по металлу к стокам текла холодная, почти ледяная вода.

Ещё вчера Таашша бы потеряла сознание от страха, но сейчас внутри заколыхалось жгучее раздражение.

– Что ты там намываешь? Одни кости, и те тонкие как у птицы, – Кувалда скалила зубы, а Таашша, как зачарованная, глядела на щербину возле её верхнего клыка. В голове было пусто и гулко.

Вода щекотно катилась по спине, пересчитывая острые позвонки. Внутри до сих пор шевелилась глыба льда, не отогретая водой и вехоткой.

Таашша выпустила из пальцев моток пеньки и подняла взгляд, уставившись прямо в глаза противнице. Светло-коричневые. Цвета печенья. От сравнения во рту скопилась слюна. Печенья Таашша не видела очень давно. Красивый цвет. Острое раздражение пробилось через холодную глыбу в груди и Таашшины губы произнесли:

– Пошла вон.