Вьюгова дюжина

– Здравия желаю, товарищ каперанг, – недружно проблеяла толпа. Таашша старательно открывала рот, не издавая при этом ни звука. Сбитое бегом дыхание ещё не восстановилось.

Каперанг досадливо поморщился, но требовать повторения приветствия не стал.

– Вахты сегодня несём согласно расписанию, но все, кто находится не на смене, должны задержаться после обеда в столовой. Форма одежды свободная. Планируется некое торжественное мероприятие…

Офицер продолжал что-то говорить, но возбуждённый женский клекот перекрыл его голос.

Каперанг попробовал напрячь голосовые связки, однако перекричать ораву взбудораженных женщин оказался не в состоянии. Офицер пошёл красными пятнами, раздул ноздри и, резко развернувшись на каблуках, покинул коридор.

Новость была и правда занимательной. За всё время путешествия на корабле не устраивали ни единого торжественного мероприятия. Умом Таашша понимала, что их пытаются отвлечь от более серьёзных и важных вещей – от пропавших из-под носа трупов охотников и до сих пор молчащего двигателя – но сердце всё равно билось быстро и предвкушающе.

– Как думаешь, нам дадут мяса? – дёрнув Рраха за подол шубы, поинтересовалась она. От мысли об истекающих мясным соком стейках во рту скопилась слюна.

Их кормили не сказать чтобы плохо. Крупами на костном бульоне, изредка разбавляя рацион сушёной рыбой, консервированными овощами или компотами из сухофруктов. Ничего против овсянки, вобравшей в себя ароматный мясной дух от бульона, Таашша не имела, но хотелось мяса. И печенья.

И молока. Молока, наверное, больше всего остального.

– Думаю, сегодня нас ждёт какой-то праздничный ужин, – на лбу Рраха пролегла задумчивая складка. – Но на большую щедрость не рассчитывай. Неизвестно, сколько ещё плыть, мясо будут экономить.

Таашша глубоко вздохнула, признавая правоту друга. Но мысли о мясе всё равно грели её душу до самой двери кубрика.

Первая половина дня прошла бестолково. Таашша заступала на вахту в ночь, поэтому, наскоро проверив тайник с керосином, с чистой совестью завалилась досыпать.

Перед обедом, разбуженная громким копошением соседок, Таашша с трудом отлипла от койки и наскоро умылась холодной до судорог водой. Короткий дневной сон не восстановил силы. Голова гудела, мысли ворочались в ней тяжёлые, как булыжники.

В кубрике творился хаос. Соседки клекотали, как всполошенные птицы. В воздух взвивались блёстки, перья, облачка белил.

Поддавшись общему настрою, Таашша устроила быструю ревизию своей прикроватной тумбочки.