Брилонская вишня

Никитка конфеты грызет, граммофон песни по комнатам разносит, братка чего-то во дворе колотит… Ждем, когда мамка воротится, она сквозь марлю молоко пропустит и… О, оно всегда такое сладкое, жирное и теплое! Потому что клевера на наших лугах видимо-невидимо, коровы его срывают и такое дают молоко, даже меда добавлять не надо – и так сладкое.

Дверь вдруг со скрипом отворяется, и в избу просовывается голова Машки.

– Вер, – зовет. – Ты дома?

– В городе. Видишь же – нет меня.

– Вот ты ерундой маешься, а у меня дело срочное! У тебя пожевать чего-нибудь есть?

Вылезаю из-за стола.

Кошусь в бурлящую на печке кастрюлю.

– С минуты на минуту картошечка готова будет. Мамка сейчас молока надоить должна.

– А, это дело! Но мамку твою ждать мне некогда, картошку горячую в газеты заверни да дежурить пойдем!

Хмыкаю.

– Дежурить? Куда опять? В библиотеку поди?

– Ну а куда еще? Мамка в клуб уйдет сейчас с папкой, а рабочий день еще не кончился. Как люди без книг сидеть будут? Только избу она заперла, еды не взять, а нам с тобой в библиотеке долго стоять придется… Так что заворачивай свой картофан.

Ну, и… помидорок каких заверни туда же. А то одной мне скучно, а так мы будем страшилки друг другу рассказывать!

– Ага, свет опять погасишь и хватишь меня сзади ледяной рукой. Знаем, плавали.

– Не бубни, как ворчунья старая! Все бу-бу-бу да бу-бу-бу, бу-бу-бу да бу-бу-бу… Это когда было-то, лет пять назад? А ты все дуешься!

Едва картошка поспевает, как я сворачиваю ее в газету, туда же по приказу Машки послушно кладу пару помидорок.

Никитке передаю, чтоб мамке про мой уход сказал. И бегу за Машей в библиотеку.

А вечером на улице так уютно… Комаров, правда, тьма-тьмущая. Особенно там, где коров гонят – черной тучей они животных облепляют и на людей перекидываются. Зато сколько ребятни, все шайками: кто на жердях от изгороди сидит, кто в больших колесах устроился, кто на бревнах…

Машка библиотеку отпирает. Важно так, по-взрослому. И заходит важно, внимательным взглядом обстановку оценивая…

Мигом к полкам бежит, вынимает книжечку на свое имя и радостно подрисовывает в список звездочки…

Это у нас здесь что-то вроде правила.

Теть Дуся, как и многие вместе с ней, страстно верит в спасительную силу революции и преклоняется перед Владимиром Ильичом. Поэтому и в библиотеке установила: за одну прочтенную книгу про Ленина в твой личный список ставится звездочка. С условием, что ты подробно перескажешь ей содержание, конечно.