Брилонская вишня

Я заглядываю в тетрадь. Наверху синеет мое имя, написанное на немецком.

Эта страница посвящена мне. Эта, как и десятки таких же в толстой пыльной тетради. Тетради – лишь одной, одной из многих, которые разрывают полки шкафов. И каждый лист каждой тетради – человек. Чья-то биография, записанная небрежной немецкой рукой.

Так ли я представляла свое будущее?

– Сколько тебе лет? – спрашивает Марлин, выстукивая кончиком перьевой ручки по столу.

А я моментально пытаюсь сообразить, какой возраст мне назвать лучше всего, чтобы получить хоть элементарное сострадание и какие-то поблажки.

– Ну? Сколько? – торопит она.

Я вздыхаю и сдаюсь:

– Шестнадцать.

Марлин пишет.

– Происхождение?

– Пролетарская семья.

– Да нет же! Национальность!

Тут я быстро смекаю, что вот она – лазейка к благодушному отношению.

– Я… Наполовину русская, наполовину украинка, но… Еще у меня есть немецкие корни.

Она поднимает глаза:

– Что?

– Правда. Честное слово.

Марлин морщится, и я мгновенно замолкаю. Встряхивает желтыми кудрями. От нее так насыщенно пахнет печеными яблоками, сладкими яблоками, яблочными пирожками…

– Шить умеешь? – внезапно говорит Марлин.

Я на секунду замираю.

Шить я умею. В школе посещала кружок «Умелые руки», где меня обучили хитростям любой уважающей себя девушки. Но стоит ли об этом говорить?

– Нет.

– Научишься. Будешь кроить одежду для рабочих. У нас всего две швеи, а рабочих стало вдвое больше.

– У меня будет рабочее место?

– Барак твое рабочее место. И процесс я буду контролировать лично.

Марлин замолкает. Вдруг взмахивает рукой, будто опомнясь.

– Санитары тебя осмотрели? – спрашивает, а я чувствую, как краснею.

Да, меня осматривали. И я не хочу об этом ни вспоминать, ни рассказывать. Надеюсь, что, если не буду думать, все забудется, как страшный сон. Слишком унизительно и позорно, чтобы кто-то еще знал об этом факте моей биографии.

Интересно, а с какой целью они вообще все это проверяли?

– Что ты молчишь?! Я задала тебе вопрос!

– Да, – выдавливаю я. – Я же при вас заходила.

– Я должна была удостовериться.

– Скажите, а… То, что они проверяли… Это так важно?

– Важно?! А если вдруг у тебя вши, а ты заразишь нас?!

– Так я не о вшах… – вздыхаю я и замолкаю.

Марлин кладет ручку и долго смотрит мне в глаза.