Брилонская вишня

Иначе – не выжить.

И я зарываюсь в шуршащее одеяло. Оно колется даже сквозь пододеяльник. Падаю на каменную подушку, из которой торчат и вонзаются мне в шею острые перья. Пододвигаюсь ближе к стенке и закрываю глаза.

Меня о чем-то спрашивают. Васька спрашивает, другие женщины, да только не обращаю я на них внимания. Медленно проваливаюсь в сон, что с каждой секундой все больше и больше рисует вокруг образы моей избы. Я даже слышу храп бабы Кати, слышу, как мамка с папкой в карты играют.

Чувствую, как из комнаты сочится золотистая нить керосинки. Правда, чужие женские голоса, чужой смех, чужой шепот – все это нагоняет на меня такую животную тоску и отчаяние, что я беспомощно сворачиваюсь в комочек, утыкаюсь лицом в пыльную подушку и тихонечко взвываю.

Нет, все не так! Мамка с папкой никогда не разговаривают ночью! Они не будят нас, они не смеются так громко!

Закрываю тяжелой подушкой уши, чтобы не слышать чужих голосов.

Задерживаю дыхание, чтоб не дышать этой землей и глиной. Жмурюсь, больше всего опасаясь открыть глаза и вновь оказаться там, смирясь с неизбежной реальностью…

Мне снится школа.

Сижу я за партой и с Машей переговариваюсь. Жалуюсь ей, что мамка мне денег не дала на мороженое.

– А давай ты скажешь ей, что в школе попросили фартук новый купить? – сверкает озорными глазами Машка.

– Мамку обманывать?

– Да ты чего! Так она тебе никогда деньги не даст!

Я думаю.

Что-то отвечаю Машке, а потом учительница в класс заходит, с глобусом. Начинает про Африку рассказывать…

А после школы меня Сережка ждет. Нарядный такой, в костюме почему-то. Улыбается, говорит:

– Хочешь, Вер, мороженого поедим? Я сам тебе куплю.

И я, конечно, соглашаюсь.

Мы идем с ним по поляне. Я ем пломбир. Даже чувствую сахарно-ванильный запах и вижу, как мороженое растекается под нежно-розовыми солнечными бриллиантами.

Сергей задерживается, а спустя секунду догоняет меня, протягивает букет васильков и говорит, сбиваясь:

– Вер, знаешь… Я давно хотел сказать, что люблю тебя. Ты такая загадочная, непредсказуемая… Давай дружить?

И я, кажется, соглашаюсь. А как иначе?

Мы беремся за руки и шагаем по цветущей лужайке, усыпанной бисеринками клевера.