Брилонская вишня

Коротко и покорно.

А комендант вытягивает папиросу из новой пачки, вставляет ее в зубы и чиркает зажигалкой. Небрежно трет щетину. Морщится. Пытается, видно, распробовать вкус. Опирается одной рукой на стол. Размыкает губы и выпускает порцию дыма. Снова морщится.

А Марлин…

А Марлин смотрит на него безумными глазами. Смотрит – и жадно улавливает каждое его движение, каждую его мимику, каждый его вдох. После стольких лет совместной жизни она все еще влюблена в него – влюблена дико, яростно и бешено. Влюблена так, как только может любить женщина, а страх и великое уважение лишь подпитывают ее чувства.

Она любит.

Он – позволяет ей себя любить.

– Так, а ты чего тут сидейт, русь? – вдруг обращается ко мне комендант.

Я вздрагиваю.

Почему-то теперь стыжусь смотреть Марлин в глаза. Кашлянув, уточняю:

– Так мне продолжать стирку?

– Ты так целый день возиться будешь! Иди и помоги рабочий сила. У него сейчас много работа, а ты заниматься ерундой.

Я киваю.

Торопливо поднимаюсь и спешу к двери.

– Эй, русь!

Замираю.

Осторожно оборачиваюсь, по-прежнему избегая зрительного контакта с Марлин.

Комендант в упор смотрит на меня. Поморщась, выпускает порцию дыма и вдруг выдает:

– А как тебя все-таки зовут?

От неожиданности давлюсь.

Сжимаю горло. Прокашливаюсь и выпаливаю:

– Вера.

Комендант щурится. Кивает. Теряет ко мне всякий интерес.

А я проскальзываю в дверь и сбегаю вниз по лестнице.

Глава 10

Хочу отметить именно этот день.

Именно сегодня.

Потому что сегодня будет ровно две недели, как я нахожусь в штабе.

Помню, как едва приехав сюда, четко себе сказала: покину это место ровно через четырнадцать дней.

Что ж… Уже четырнадцать. Но сбегать я как-то не особенно готова.

Искать семью здесь? Искать семью в лицах штаба? Кого? Ну, разве что… Тамару? А на кого из моей семьи похожа Тамара? На мамку?.. Да нет. Папку?..

Тамара хорошая, но какая-то… пустая, что ли? Нет в ней частички родного, которая могла бы заполнить пустоту в сердце.

Поэтому семья остается существовать лишь в моих снах. И мыслях. Там, где вечер, где пахнет мокрой травой и мамкиными драниками. Там, где Никита грызет конфеты, где баба Катя ворчит на печи и лечит мне спину, где мамка навеселе выплясывает танго под песни граммофона… Братка капризничает и все руки моет, а папка…

А папка дарит мне самое сокровенное. Свою душу.

Делится ею. Делится самым важным, самыми дорогими секретами.