Брилонская вишня

И Вернер всегда особенно жестоко с ними расправлялся.

– Ох… Да, я… я вас поддерживаю. Планета должна быть очищена от такой грязи.

На самом деле, мне просто наплевать. Они живут и не трогают меня, я не трогаю их, и никто никому не мешает.

Вернер щурится. Медленно скрещивает на груди руки, внимательно глядя мне в глаза.

– Что такой есть «грязь»?

– Грязь? Это то, против чего вы боретесь. Евреи, например… Кто еще? Ну, третий пол…

Вернер вздыхает. Медленно кивает.

– Гут. Хорошо. Ты должейн приступайт к покраска.

– Хорошо, я поняла вас. Вернер. Сделаю все в лучшем виде.

– Русиш, ты хочейшь, чтобы я назначайт тебя глафный?

От неожиданности закашливаюсь.

– Что? Главный? Как это?

– Очейн просто. Глафный в женский барак. Ты должейн следийт за дисциплина и говорийт про все мне.

– Почему вдруг?

– Ты мне нравишься, русиш. Ты хороший работник и предан Третий рейх. Ты единственный, кто уважайт немецкий нация.

– Очень приятно слышать, Вернер.

– Иди. Ты должейн красийт.

А еще ты теперь докладывайт мне обо всем, что происходийт в барак. Я же могу на тебя полагайться?

Улыбаюсь.

Вытягиваю в сторону правую руку и тихо произношу:

– Хайль Гитлер.

Глаза Вернера светлеют.

Он одобрительно кивает, повторяет мой жест и вторит:

– Хайль.

Вот и все.

Вот два простых слова, которые способны решить большинство проблем в этом штабе. Очень просто. «Хайль Гитлер» – и на тебя смотрят другими глазами.

Вернер наматывает хлыст на ладонь, разворачивается и уходит.

А я спешу поскорее докрасить стол, чтобы до вечера успеть покончить со скамейками на террасе. Кто знает, когда у них там праздник намечается, и краска может не высохнуть.

– Вы гляньте, мы уже и с Вернером слюбились? Как говорится, свято место пусто не бывает?

Медленно выдыхаю.

Вновь бросаю кисть в банку, оборачиваюсь и улыбаюсь:

– Тебе надо чего, Васька?

– Да так… – усмехается. – Просто как-то странно, что сначала комендант, а теперь Мыло… Ты чего это на спад идешь? Нет бы кого выше взять… ну, например, генерала какого.

Или влюбилась в нашего старшего надзирателя? Ну, бывает. Как говорится, полюбишь и козла.

Отряхиваю ладони друг о друга и закидываю тяжелые волосы назад.

– Да не причем тут любовь, – ехидно улыбаюсь. – У Вернера постель горячей да объятия ласковей. Комендант нас плеткой постоянно не хлещет, его наскучило ублажать. А так… все меня устраивает, спасибо за заботу.

Васька кривит губы.