Хора

Так почему же люди покинули город? У Иллариона не было ответа на этот вопрос.

– Мы дошли, – остановившись как вкопанный, неожиданно произнёс Григор. Илларион вынырнул из своих раздумий и проследил за взглядом собрата.

Внешне здание действительно уцелело. Но дверной проём планетария зиял чёрной пустотой. Двери были сорваны с петель, и то ли сгорели, то ли были утащены какими-то хозяйственными мародёрами. Григор включил интегрированные в «Тик-Так» фонари и шагнул внутрь здания. Илларион последовал за ним. Но не было нужны входить, чтобы понять, что они там увидят.

Илларион не ошибся в своём предположении. Их встретили лишь голые стены да обломки мебели на полу. На стене висели какие-то обрывки объявлений на русском, но Илларион едва мог их прочитать, а смысла не смог понять вовсе. Влаки прошли дальше, обошли несколько помещений. Но всё оказалось тщетно. Сложнейшие механизмы были с корнем вырваны. Всё, что можно было унести, было утащено; всё, что унести нельзя, было сломано или разбито.

И в этот момент Григора прорвало. Громко и не стесняясь в выражениях, он принялся бранить тех, кто уничтожил такой великолепный памятник человеческой науке, кто наверняка не смог бы всё равно приспособить все эти механизмы для какого-либо стоящего дела. Потом он перешёл на всех их родственников, начиная с матерей и заканчивая детьми вплоть до седьмого колена. Потом досталось и той цивилизации, которая не смогла сохранить ничего из своих достижений.

Наконец, Григор выговорился.

– Давай домой, а? – бросил он, и не дожидаясь ответа, пошёл к выходу.

5. Обратный путь

Выйдя вслед за Григором из планетария, Илларион остановился.

– Григ, надо решить, что делать дальше. Идём домой прямо сейчас или переночуем?

– Если пойдём прямо сейчас, то всё равно где-то упадём от усталости.

– А если переночуем, то идти придётся днём, по жаре в тридцать пять градусов.

– Да, уж, Лар, перспективка…

Влаки никогда не ходили пешком на большие расстояния в принципе. В Доме попросту некуда ходить, разве что прогуливаться. Тем более им никогда не доводилось оказываться под палящим солнцем на протяжении десяти-двенадцати часов. И у Иллариона, и у Григора были большие сомнения в том, что они выдержат. Особенно если учесть тридцатикилограммовые боевые костюмы.